— В храме. Я видел его. Как будто… прозрачный.
Рини еще раз напряженно моргнул, затем сказал:
— Ты разговаривал с кем-нибудь еще, кто был там?
— Ты поверил, что призрак был настоящим? — спросил Страйк, проигнорировав вопрос Рини."
"— Я не знаю — да, может быть, — сказал Рини. — Тебя там, блядь, не было, — добавил он с легкой вспышкой раздражения, но, взглянув поверх головы Страйка на нависшего над ним надзирателя, добавил с напускным спокойствием: — Но, может быть, это был трюк. Я не знаю.
— Я слышал, что Мазу заставила тебя бить себя по лицу, — сказал Страйк, внимательно наблюдая за Рини, и, конечно, по лицу заключенного прошла дрожь.
— Что ты сделал?
— Ударил парня по фамилии Грейвс.
— Александр Грейвс?
Рини стало еще более неуютно от этого очередного доказательства того, что Страйк выполнил свою домашнюю работу.
— Да.
— Почему ты его ударил?
— Он был придурком.
— В каком смысле?
— Чертовски раздражал. Все время говорил какую-то тарабарщину. И он часто попадался мне на глаза. Это меня раздражало, и однажды ночью, да, я ударил его.
Но мы не должны были злиться друг на друга. Настоящая любовь, — сказал Рини, — и все такое.
— Ты не кажешься мне человеком, который согласился бы выпороть себя.
Рини ничего не ответил.
— Это шрам на лице от порки?
Рини по-прежнему молчал.
— Чем она тебе угрожала, чтобы ты себя выпорол? — спросил Страйк. — Полицией? Мазу Уэйс знала, что у тебя есть судимость?
Снова эти ярко-голубые глаза с густыми ресницами моргнули, напряглись, но наконец Рини заговорил.
— Да.
— Как она узнала?
— Ты должен был признаться во всем. Перед группой.
— И ты сказал им, что скрываешься от полиции?
— Сказал, что у меня возникли проблемы. Ты… втянулся, — сказал Рини. Тигр снова вздрогнул. — Этого не понять, если только ты не был частью этого. С кем еще ты разговаривал, кто там был?
— С несколькими людьми, — сказал Страйк.
— С кем?
— А почему ты хочешь знать?
— Интересно, вот и все.
— С кем, по твоему мнению, ты был ближе всего на ферме Чепмен?
— Ни с кем.
— Потому что что “у странника мало друзей”?
Возможно, потому, что никакой другой формы ответа на этот мягкий сарказм не было, Рини освободил правую руку, чтобы поковырять в носу. Осмотрев кончик пальца и стряхнув результат этой операции на пол, он снова сунул руку подмышку и уставился на Страйку.
— Мы с Допи были приятелями.
— У него, как я слышал, был неудачный опыт с какими-то свиньями. Случайно выпустил несколько и был за это избит.
— Не помню этого.
