Смерть его первой жены, похоже, была чистой случайностью. И мы решили: отчаянные времена требуют отчаянных мер. Мы поручили О’Коннору следить за фермой. Мы знали, что Алли иногда ездит в Норвич за деньгами.
— Мы схватили его на улице — я, мой шурин и Ник, — продолжал полковник Грейвс. — Погрузили его на заднее сиденье машины и повезли обратно. Он был в бешенстве. Мы затащили его в дом, в эту комнату, и продержали здесь весь день и почти всю ночь, пытаясь образумить его.
— Он просто продолжал скандировать и говорил нам, что должен вернуться в храм, — безнадежно сказала миссис Грейвс.
— Мы вызвали участкового терапевта, — сказал полковник. — Он пришел только на следующий день. Молодой парень, новенький. Как только он вошел, Алли взял себя в руки и сказал, что мы его похитили и заставляют остаться здесь. Он сказал, что хочет вернуться на ферму Чепмена и умолял парня вызвать полицию.
Как только доктор ушел, Алли начал кричать и швырять мебель — если бы этот чертов врач мог видеть его таким — и пока он швырял вещи, его рубашка расстегнулась, и мы увидели следы на его спине.
Синяки и рубцы.
— Я спросила его: “Что они сделали с тобой, Алли?” — Со слезами на глазах рассказывала миссис Грейвс, — но он не ответил.
— Мы снова подняли его наверх, в его старую комнату, — рассказывал полковник Грейвс, — и он запер перед нами дверь. Я боялся, что он вылезет из окна, и вышел на лужайку, чтобы понаблюдать.
Я боялся, что он спрыгнет, пытаясь вернуться на ферму Чепмена. Я пробыл там всю ночь.
Рано утром пришли двое полицейских. Они сообщили, что мы удерживаем человека против его воли. Мы объяснили, что происходит. Мы хотели, чтобы к нему приехали сотрудники скорой помощи. Полицейские сказали, что им нужно сначала с ним встретиться, и я поднялся за ним. Постучал. Никто не ответил. Я забеспокоился. Мы с Ником выломали дверь.
Полковник Грейвс сглотнул, затем тихо сказал:
— Он был мертв. Повесился на ремне на крючке с обратной стороны двери.
Наступило короткое молчание, нарушаемое только храпом толстого лабрадора.
— Мне жаль, — сказал Страйк. — Ужасно для всех вас.
Миссис Грейвс, которая теперь вытирала глаза кружевным платочком, прошептала:
— Извините.
Она поднялась на ноги и, шаркая, вышла из комнаты. Филлипа последовала за ней.
