Он стоял в паре шагов от нее и смотрел вопросительно, типа: что надо?
«Мне надо тебя! – мысленно ответила Глашка на его взгляд и спохватилась: – А что мне надо? Ах да!»
– З-здравствуйте, – запоздало проблеяла Аглая.
– Здравствуйте, – усмехнулся легонько он.
– Глеб Егорович, я хотела поблагодарить вас за спасение, – начала говорить она что-то там правильное. – За оба спасения, если вы, конечно, помните.
И вдруг вытворила то, чего совершенно от себя не ожидала: повинуясь какому-то импульсу, в полной несознанке шагнула вперед, обняла обеими руками за талию и прижалась к нему!
Он не ждал ее прихода, даже предположить такую возможность не мог.
Глеб совершенно опешил! Обалдел так, как никогда в своей жизни!
И первый раз в жизни не знал, что делать!
Он работал, когда услышал звонок: от ворот в его кабинет был проведен дополнительный выход звонка. Оторвавшись от монитора, Глеб встал, потянулся, разминая затекшие мышцы, и пошел открывать.
Когда он увидел Аглаю, подумал на одно мгновение, что сейчас помрет! Сердце, как хуком, изнутри ударило в грудную клетку! В голове крутилось сразу несколько мыслей одновременно.
Какая она красивая! Пожалуй, он пристукнет этого «депутата» вонючего на хрен! Ей, наверное, очень больно: и этот синяк, старательно закрашенный тональным кремом, и чуть припухший глаз!
И самое больное, тяжелое, трудное – она невеста Коли!
Вот так, все разом – как кипятком!
Он нашел в себе силы подавить, ну, не подавить, а притушить этот коктейль чувств-мыслей, ощущений и пригласить Глашу на веранду, чтобы выслушать.
Но когда она шагнула, обняла и прижалась к нему, Глеб перестал дышать, думать – замер и вдруг совершенно четко понял, что если обнимет ее в ответ, то уже не сможет остановиться! Не отпустит!
Все в клочья!
Ему станет безразлично, чья она невеста, исчезнут все правильные мысли и резоны, например, что она к нему-то испытывает! Он не сможет ее отпустить и не отпустит! Если позволит себе, разрешит ее обнять!
В доли секунды Генералов понял это и, что-то там внутри разрывая в себе, не обнял в ответ, а отстранился! Наверное, это движение стоило ему нескольких лет жизни!
Но он отстранился!
Глашка почувствовала его напряженность, холодную скованность, почувствовала, как он сделал еле уловимое движение, разъединяющее их, и шарахнулась назад!
О господи! Ему что, неприятно?!
– Извините, – пролепетала Аглая, чувствуя себя полной идиоткой и страдая его отвергнутостью.
