Но поздно говорить девушке, что ты передумал, когда разделся и стоишь перед ней практически голый. Среди моих знакомых подобных случаев точно не было.
Я глубоко выдохнул, сосчитал до трех и прыгнул в воду. По коже тут же словно десятками ножей провели, а ногу свело. Я жадно хватал ртом воздух и барахтался, ожидая, что сейчас тело привыкнет. Однако оно этого делать категорически не хотело. Мне даже показалось, что в голове стала мигать красная лампочка, под которой было написано «Тревога».
И тут подплыла русалка.
Она медленно оплела меня своими нежными руками и от пяток до макушки будто электрическим током пробило. Каждая клеточка тела запульсировала, наполнилась непонятным теплом. Больше того, кровь прилила именно к тем местам, к которым приливать была и не должна. От чего я покраснел.
— Держись крепче, рубежник, — сказала она. — И не елозь там, чешую сдерешь.
Я едва успел схватить ее за шею, как мы рванули с места со скоростью мощного катера.
И надо сказать, «не елозить» было сложно.
Больше всего хотелось поплотнее прижаться к русалке. Она на удивление оказалась не холодным трупом, как я себе представлял. Напротив, от нее веяло необычным теплом. Как от печки зимой, к которой хотелось быть поближе.
Наверное, это и есть ее родная магия. Соблазнять, даже не особо в этом усердствуя. Ведь она действительно сейчас ничего не делала. А мне очень хотелось жениться и провести с ней брачную ночь. Хорошо, можно без женитьбы.
Спасло лишь то, что плавала русалка действительно быстро.
Я с большим трудом пытался ориентироваться на месте, изредка поднимая голову. Правда, тут же в глаза летели брызги, потом приходилось ее опускать.
Но холодно действительно не было. Хорошо, что после минут пяти плавания мое возбуждение прошло и осталось просто тепло наших тел. А вскоре мой реактивный катамаран, на подушке из виагры, постепенно замедлил ход, подбираясь к скалистому берегу.
— Рубежник, воздух задержи.
Я послушался, после чего мы ушли под воду.
Тиха и хороша выборгская ночь, прозрачно небо, луна блещет. Вот только под водой ни хрена не видно. К счастью, проплыли мы секунд пятнадцать, после чего вынырнули в гроте."
"Хорошо, что большую часть пути я проследовал с почти закрытыми глазами, да еще и подводная темнота сделала свое дело. Поэтому я сразу различил семь русалок, тихо плачущих вокруг восьмой. От их чешуи исходило слабое свечение, помогающее рассмотреть все в подробностях.