"
"Его признали, посторонились, и вошёл он как раз, когда внутри Зимин рассказывал, что и как вышло. И выходило-то, что всё хорошо — ну, почти, было бы, если бы не стремление Матрёны Савельевны сунуть везде свой нос.
— Какая… любопытная история, — сказал он негромко, но — услышали, посторонились.
Толчея, свет из керосиновых ламп и магических шаров, и посреди всего этого — Лёля. Господи, Лёля. Соколовский зажмурился, снова открыл глаза — нет, не померещилось. Высока, стройна, а брюки и высокие сапоги делают её ещё стройнее.
Эх, до неё три шага, пройти их — и подхватить её, и рухнуть в тени, и — к нему. И дальше — как пойдёт…
Чёрта с два, да. Потому что. Значит — начинаем зачистку.
— Господа, мне кажется, что все уже не по разу услышали, что произошло. Все ли целы? Не было ли кому урона от нежити?
— Нет, Михаил Севостьянович, доброго вам вечера, — Зимин подал руку. — Да и всё было бы хорошо, если бы, извольте видеть, не некие несчастливые обстоятельства, — и глянул на тёщу.
Несчастливые обстоятельства живо сдали назад, в сени, протиснулись наружу и были таковы.
Вот и хорошо, не придётся с ней беседовать, это уже пускай Зимин, он привычный. Дальше выпроводили любопытных соседей, и остались только участники операции, отец Павел да Носов, поселковый староста.
Соколовский обернулся к Носову.
— Скажите, любезный Кондрат Никанорович, вы научились охотиться на нежить?
— С чего вдруг? — не понял тот.
— Вот и я не могу понять, с чего вы вдруг оказались в доме, где предположительно бывает возвращенец? Вам есть, что ему противопоставить? Понимаете, остальные — маги, а отец Павел — ещё и священник.
А вы?
— Должен же я знать о непорядке на вверенной мне территории, — пробурчал тот.
— Узнали? Отлично. Кондрат Никанорович, благодарю за участие, — Соколовский едва показал ему бровями на выход, и тот подчинился, не полез на рожон, и славно.
— Батюшка, и вас благодарю за участие. Думаю, ещё понадобится, раз пока не ясно до конца, прогнали нежить или же нет.
Дальше откланялся Зимин — и Соколовский посочувствовал ему, потому что дома его ждёт Змей Горыныч, не меньше.
— Что ж, наверное, супостат наш сегодня уже не придёт? — плотник Варфоломей, хозяин дома, поднялся с лавки.
— Думаю, нет, раз прогнали. Ольга Дмитриевна, нам с вами необходимо побеседовать.
Она только кивнула. Молча набросила на голову платок, запахнула тулуп. И он не мог понять, чего в нём сейчас больше — злости на неё за самоуправство или восхищения.
