А ты обещай, что если крестик твой найдём и принесем, то забудешь сюда дорогу.
Он засопел.
— Что, и в дом к себе не войти более? Ты вообще кто тут таков, раскомандовался?
Подошёл ближе, да как разинет свой рот!
— Баба! Гляньте, люди добрые, баба! В штанах! И держит, не пущает! А-а-а-а!
Он рванулся из пут, но я держала крепко. И кто ж знает, что бы было, но тут распахнулась дверь, и снаружи ломанулись с фонарями какие-то люди, а первой — Матрёна Савельевна.
— Вот они тут, все тут, если живы ещё, спасайте, православные!
Я от неожиданности ослабила хватку, и Петруха тут же был таков.
Что ж, если эта неуёмная баба нам тут всё испортила, я сейчас её укушу.
— Вас, Матрёна Савельевна, кто сюда звал? — я встала перед ней и спросила ласково.
Она как на стену налетела, встала с таким же разинутым ртом, как Петруха перед тем.
— Так ты жива, что ль? — оглядела меня с ног до головы и обратно. — А я-то подумала, раз вы ушли и молчите, то всё, того, прибрали вас всех троих, а если Василия приберут, кто мне будет внучек поднимать, и Аринка моя на кого останется? Он же заладил, как скаженный, пойду, мол, и всё.
А я ему — нечего, без тебя справятся. А он упёрся. И пошёл. И все вы пошли, и не выходите, и тихо внутри. Вот я и пошла до батюшки, а потом и на станцию, и по соседям, а то мало ли, как оно!
Если сначала она говорила бодрым и уверенным голосом, то потом постепенно сдавала позиции, и завершила уже тихо-тихо, еле слышно. И ещё отступала к дверям всем своим телом, особенно после того, как Зимин поднялся с лавки.
— Матрёна Савельевна, когда ж вы научитесь слушать то, что вам говорят, — вздохнул он. — Наверное, никогда, но хочется же верить в чудо? — оглядел он с усмешкой нас с Варфоломеем.
— Кто тут говорит о чуде?
Следом за Матрёной на сцену выступил, очевидно, местный батюшка. Ну да, он же тоже принимал участие в неудачных попытках изгнания Петрухи.
Был он молод, лет тридцати с чем-то, высок и худощав. Но двигался плавно и мягко, как танцор, боец или… тренированный маг.
Я слышала, что зовут его отец Павел.
Мы все поклонились, и заговорил Варфоломей.
— Мы ж, отче, сделали, как вы сказали, с магом-то договорились. И маг-то ловко Петруху нашего за ногу схватил и всё выспросил, и если б не Матрёна наша Савельевна полоумная, так и вовсе бы изгнали супостата.
— Чего это я тебе, Варфоломей, стала полоумная? Как на пироги-то забежать, так годная, а как помощь вам привести, так сразу полоумная? — Матрёна почти что под потолок взвилась.
