Однако, не зря Афанасий Александрович повторял нам — что тебе назначено, то никак тебя не минует. У них так и вышло.
Бабушка пробыла замужем десять лет, муж был значительно старше неё, едва ли не на сорок лет, и родить ему детей она не смогла. Хотя — он тоже был мощным магом-некромантом, но это никак не помогло. Она осталась вдовой в двадцать семь — обеспеченной вдовой, и отправилась в петербургскую магическую академию — получать образование. До того муж полагал, что женщине академия незачем, а всему, что нужно, она научится дома, от мужчин своей семьи.
Но это же бабушка Рогнеда, думала я про себя, когда слушала эту историю, она всё равно сделает так, как нужно ей. И конечно же, она сделала.
Полный курс академии за два с половиной года, диссертация, преподавание. По словам Ивана Алексеевича, не было второго такого же хорошего преподавателя общей теории некромантии. Случившийся рядом в момент рассказа Севостьян Михайлович подтвердил — потому как учился как раз у неё.
Что ж, в нашей школе бабушка работала просто отлично, и мои школьные домашние задания щелкала, как орехи, хоть они были вовсе и не о некромантии.
Она всегда знала ответы на вопросы школьной программы, помогала писать сочинения, и мне бы и в голову не пришло, что она не изучала нигде наши современные физику с химией. Крутая у меня была бабушка, что и говорить!
А с Алексеем Александровичем они встретились как раз в академии. Он служил по дипломатическому ведомству, собрался в отставку и подумывал о преподавании. Его супруга скончалась в попытке родить сына, не выжили ни сын, ни она сама.
А тут извольте видеть — профессор Спасская.
Они обвенчались довольно быстро, но бабушка так и осталась профессором Спасской — потому что уже приобрела некоторую известность под этим именем. И это впоследствии добавило путаницы в мою личную историю — потому что все и сами назывались, как хотели, и детей называли так же.
Дальше уже всё шло, как должно — родился Иван Алексеевич, правда, других детей не случилось. Алексей Александрович же время от времени оказывал услуги своим прежним коллегам — и погиб незадолго до того, как сын его отправился в своё удивительное путешествие по мирам.
А дальше я уже примерно представляла.
Что чувствовала бабушка Рогнеда, когда жила у нас и с нами — этого, наверное, мне не представить никогда, потому что очень уж разителен контраст между мирами и эпохами. Что ощущал Иван Алексеевич, когда искал всех нас — тоже. Так что… живём, дышим. Радуемся тому, что у нас есть.
