Вот и исполняли, и они, и я. А когда до централа дело дошло, тут я уже упёрся — убивцем не стану. Тут Ерёма и сказал, что сам справится, подхватил дедовы камни, что умеют взять жизнь, и пошёл, меня просил только довести его до места через потустороннее. И поклялся, что ни о чём больше не попросит, отпустит меня обратно на нашу заимку. Я думал — вернусь, буду там жить, как дед жил, да и всё. Но обернулось-то оно иначе. Довёл я Ерёму, он убить — убил, но внутрь не пробрался. Просил-умолял один раз сходить внутрь да вывести человека, чтоб не вышло так, что убил-то зазря.
Ну сходил я, да сам чуть не попался, вот ему, — и кивает на Мишу. — Еле ушёл.
— Точно, еле ушёл, — подтвердил Миша. — А какого рожна они на следующую ночь потащились?
— Думали, дедовы камни им расчистят дорогу, они войдут, как домой, сотворят, что пожелают, и обратно вернутся, — усмехнулся Савелий. — Да не вышло, сдохли камни. Или срок им вышел, или нечего было из воли дедовой выходить и убивать направо да налево.
И вот они потащились, а я за ними — свои же, куда деваться, вытащить, люлей раздать, да и пускай дальше живут, как знают, только без меня уже. Да вот не вышло. Погост разворошили, меня стреножили, их тоже. И стою я сейчас тут, как дурак последний, а всё оттого, что деда не слушал. Или слушал, да не тем местом, выходит.
— И что же, Савелий, если б господь тебя услыхал да позволил заново всё сделать — не пошёл бы озоровать на тракте? — Болотников смотрел с любопытством.
— Остался бы на заимке нашей в тайге, а Ерёма с Лукой шли бы, куда хотели, только без меня. Я ж сильнее, правда, до меня не сразу дошло, а только вот уже здесь. Шуганул бы их, они бы и покатились, куда там им надо было.
— А лет-то тебе сколько, Савелий? — спросил Севостьян Михайлович.
— Двадцать второй пошёл, — сообщил тот.
— Уводите, — махнул рукой Болотников, и Пантелеев с Мишей увели мрачного парня обратно.
Впрочем, вскоре вернулись.
— Какой… примечательный экземпляр местного магического сообщества, — восхитился Иван Алексеевич.
— Даже с некоторыми понятиями о том, что должно, а что нет, — кивнул Болотников. — И что с ним будем делать?
— А что ты, Матвей Миронович, с такими обычно делаешь? — остро взглянул на Болотникова Севостьян Михайлович. — Ты ведь уже решил, так?
— Решил, — кивнул Болотников. — Только вот дозволение получить бы.
— Говори.
— Сей юноша видится мне не пропащим, а скорее, заблуждающимся.
