— Располагайтесь, Ольга Дмитриевна, ужин сейчас подадут, — кивнул Болотников.
— Что у нас стряслось? — спросила я, расправив рабочую юбку.
— Чрезмерный интерес к некоторым нашим делам аж из самой столицы, — усмехнулся Соколовский.
— И что же здесь у нас может представлять интерес? — не сообразила с ходу я.
— Смерти, которые странно выглядят, — веско проговорил Маслов.
— Отчего же странно? — я продолжала недоумевать. — Вы, Ефим Андреевич, были при нашем докладе его превосходительству, и слышали всё, да и читали, потом, наверное, тоже.
И что там странного?
— Почти всё, если человек, читающий тот доклад, сам никогда в жизни не сталкивался с подобными сущностями, — покачал головой Маслов. — Но Илья Елисеевич для того и отправил меня сегодня, чтобы я разобрался.
— А отчего сегодня-то, что случилось?
— Оттого, что завтра по наши души прибывают специальные люди, будут разбираться — что у нас тут творится, — сказал Болотников.
О как.
— К нам едет ревизор, так?
— Трое, Ольга Дмитриевна, — усмехается Соколовский.
— Один маг-некромант, один маг-универсал, и один просто чиновник. Просто у всех есть какие-то свои длинные руки и хорошие знакомства, вот мы и узнали накануне.
— И что нам хотят предъявить? — кажется, шутки закончились.
— Смерти Бельского, Черемисина и всех прочих жертв госпожи лисицы, — пожал плечами Соколовский.
— И поэтому сегодня Зверев изъял у нас все заключения по тем случаям?
— Очевидно, тоже хочет подготовиться, Илья Елисеевич его поутру известил, — сказал Маслов.
— И каким же образом… эти люди к нам прибудут?
— Порталом, и меня просили не беспокоиться, — усмехнулся Болотников.
— Наверное, в столице есть, и не один, — Соколовский тоже усмехается.
— Так, и что же? Мы расскажем этим людям нашу историю — от начала и до конца, и что будем делать, если они не поверят?
Возможно, я говорю сущие глупости. Но пускай лучше они сейчас прозвучат, и мы проговорим всё, что возможно, чем позабудем о чём-нибудь.
— Они маги, разберутся — правду им говорят аль нет, — пробурчал Вениамин.
— Можно подумать, среди магов недостаёт всяких и разных, — вздохнул Маслов. — Вот с чего всё это?
— А с чего на смертушку донос написали? — хмыкнул Болотников.
А у меня глаза на лоб полезли.
— Какой ещё донос? — медленно спросила я, глядя на Соколовского.
— Обыкновенный, какие на всех пишут, — развёл тот руками с улыбкой.
— И… вы знаете и молчите?
— Да что толку воздух сотрясать, — отмахнулся он. — Пускай появляются, а там разберёмся, что им нужно.
