— Вот и спите, пока вас никуда не дёрнули!
Совет был более чем разумен, и как бы мне не было муторно на душе, надобности тела взяли своё, и я уснула. И спала долго и без сновидений. Наверное, всё дело в том отваре от Зимина, который готовила мне Лукерья. Или ещё в чём… в общем, проснулась я уже на следующее утро, и даже засветло."
"Сил хватило для того, чтобы подняться, умыться, одеться и выйти наружу. В нашей кухне Лукерья что-то толкла в ступке, Надежда резала морковку и лук на новую похлёбку, пахло пирогами. У стола сидел Алексей и пил чай.
— Ольга Дмитриевна! Радость-то какая, я хоть барину скажу, что вы на ноги поднялись, он порадуется! — возгласил он первым делом.
Лукерья оглядела меня своим обычным хмурым взглядом, а Надежда просияла улыбкой. Всё, мол, хорошо, сейчас будет каша с маслом и пироги с чаем.
— Доброго дня всем, — я тоже присела к столу с краю, чтобы не мешаться. — И что барин? У Зимина?
— Сегодня обещали отпустить, чаю вот выпью — и меня туда заберут, а после обеда Василь Васильич просил, чтобы Матвей Мироныч поспособствовал домой барина доставить.
Всё ж дома-то и стены помогают, это всем известно, а стены у нас тёплые, хорошие, издавна заклятые.
Да, помню, какой-то странной принцессой, которая умела это делать. Наверное, и впрямь поможет.
— Что ещё слышно? Есть ли распоряжения обо мне? — наверное же сообщили, если что-то нужно?
— Матвей Мироныч просил вас дать ему знать, как проспитесь, — тут же ответила Надежда. — Но вы всё ж равно сначала поешьте, служба — она ж никуда не денется, а поесть надо!
С этим я согласилась, и поела — хоть сначала и не хотелось, но это до первой ложки, а дальше — здоровый аппетит мага, всё в порядке.
Алексей отбыл к Зимину — ему открыли портал, причём сам Зимин, а я пошла к себе — с Зиминым я тоже поговорю, но чуть позже, а пока — начальство, и что у нас вообще происходит.
Болотников откликнулся сразу же.
— Рад слышать, Ольга Дмитриевна. Вы уж с Зиминым тоже свяжитесь, пускай он посмотрит и скажет, готовы ли вы к дальнейшим действиям.
У нас пока спокойно, новых жертв нет. Госпожа Фань-Фань дала обещание не покидать черемисинского дома, о её камеристке нет ни слуху, ни духу, а все остальные в порядке. Кроме смертушки нашего, но тот, говорят, тоже на поправку пошёл. Ждём, чтобы Зимин разрешил ему если не действовать, то хотя бы соображать и слушать, а там — соберёмся все и подсчитаем наши силы. Пока же — восстанавливайтесь и радуйтесь передышке.
Это всё звучало разумно и хорошо.
