Да и брезента все равно нет. Придется этих уродов самому конвоировать в село. А если упрутся, то силенок хватит и волоком доставить. До села недалеко, метров пятьсот, да и вторая половина пути – место почти открытое. Пошлю ее за подмогой.
– Как тебя зовут-то, милая? – повернулся отец Василий к женщине.
– Дарьей, – ответила женщина, глядя священнику в глаза с надеждой и мольбой, – Дарьей Кузнецовой.
Очень Дарье не хотелось, чтобы батюшка снова начал ее уговаривать идти одной.
– Вот что, Дарья. Подождем немного, пусть твои руки и ноги немного отойдут и пойдем в село вместе.
Ты впереди, а я сзади этих на себе поволоку, если сами не захотят идти.
– А сдюжите ли, батюшка?
– Сдюжу, милая, сдюжу. Ты лучше поднимайся на ноги и постой, потопчись на месте, чтобы они тебя слушаться начали.
Женщина послушно по стенке поднялась на ноги и стала шевелить ступнями. Отец Василий вернулся внутрь к своим подопечным и уселся рядом с ними на корточки.
– Ну, что, отроки, погуляли – и будет. Пора опять в зону, «хозяин» с «кумом» там очень по вас скучают.
– Смотри, поп, еще пожалеешь, – злобно сказал коренастый. – Еще встретимся.
– Вряд ли, – с сомнением ответил священник. – Пока пройдет следствие по факту вашего побега, пока суд... Потом этап и новая зона. Дополнительный срок. А если вы еще и на конвой напали, и, не дай бог, конвоира убили, то я вам, ребята, не завидую. Не до меня вам будет.
– Я смотрю, папаша, – подал голос Клещ, – ты в молодости в вертухаях служил. Или в ментовке? Небось, грехи замаливать в попы подался?"
"– Вам-то какая разница? – с грустью ответил отец Василий, осматриваясь по сторонам в поисках заточки, которую следовало захватить с собой и передать милиции.
– Мое прошлое на вашей судьбе никак не отразится.
Тут до сознания отца Василия дошло, что брошенная им как бы невзначай фраза имеет гораздо более глубокий смысл. Получается, что он покривил душой, отвечая таким образом зэкам. Как раз его прошлое на их судьбу и повлияло. Не будь у него такого прошлого, не было бы и таких навыков, которые позволили почувствовать там на тропинке опасность, увидеть следы, свидетельствующие о том, что произошло нападение.
А потом пойти и задержать преступников, не дать им совершить еще одно тяжкое злодеяние. Фактически спасти молодую женщину не от позора, а от неминуемой смерти. Не пощадили бы они ее, надругались и убили, потому что она свидетель. И неважно, что по трупу милиция все равно догадается, кто это сделал. Это их повадки, их потребность.
