Но все равно священник поступил опрометчиво, поспешил. Теряю навыки, с сожалением подумал отец Василий.
Вертлявый поднялся на ноги и переместился в сторону, заходя к незнакомцу сбоку.
– Гляди-ка, – дошло до крючконосого, – да ведь это же поп! Слышь, а ты не привидение? Зашли в церковь – и тут же поп объявился.
– Развяжи-ка женщину, – спокойно предложил священник куражащейся шавке, – а то она задохнется.
– А на фига? – искренне удивился вертлявый. – Мы эти, как его, некрофилы. Мы ее трахать будем. Представляешь, поп, ты ей суешь, а она в агонии бьется.
Во кайф! Хочешь попробовать?
Свою глумливую тираду вертлявый сопровождал имитациями и жестами, так что его конечности ходили ходуном, будто вместо костей у него были хрящи. Тем не менее, к попу близко он пока не подходил.
– Ладно, клоун, – уже жестко сказал отец Василий, – тогда я сам ее развяжу.
Священник сделал шаг к женщине, которая с ужасом наблюдала все происходящее и пыталась вжаться в стену за ее спиной. Отец Василий плохо представлял себе, что такое настоящая тайга.
Он был уверен, что этих двоих надо брать, иначе ищи-свищи их потом в этих бескрайних просторах. Он даже не догадывался, что в тайге невозможно идти туда, куда хочешь. Любой местный охотник в два счета определит, куда могли податься беглые зэки. Вдоль реки, распадками или руслами ручьев. При самом неудачном раскладе – это два, максимум три направления. Другим путем через тайгу просто не продраться. Нет других путей. Священник не знал, что, дай он беглецам уйти и сообщи о них куда следует, самое большое через час в воздух поднимутся вертолеты со спецназом, который перекроет все пути.
И самое позднее утром их возьмут.
– Клещ, дай его сюда, – приказал сквозь зубы коренастый, продолжая жевать хлеб. Кажется, он успокоился, поняв, что поп был один. Или все же есть третий?
Крючконосый ухватил цепкими пальцами левой руки священника за рукав рясы.
– А ну-ка, подойди, – весело предложил он.
Вторая рука Клеща была отведена в сторону, как будто он предлагал священнику необъятные просторы.
Отец Василий хорошо знал эти манеры. Сейчас он заартачится, упрется на мгновение, не повинуется приглашению, и кулак правой руки Клеща со всего размаху врежется ему в область печени. Сделает он это с такой же глумливой улыбкой. Потом отпустит какую-нибудь тупую шуточку над согнувшимся от боли в три погибели священником, подставит колено и грохнет кулаком по затылку, так что нос и губы сразу от удара превратятся в одно кровавое пятно.
