Обсуждаем, у кого какие проблемы с носителем, подсказываем, как лучше поступить. Но это случается редко. В основном каждый клинок решает все вопросы сам, только иногда обращаясь к хранителям.
– И много у вас таких хранителей?
– Почти в каждом крупном людском поселении есть хранитель. Особенно если там есть воинский отряд. Вспомни, как в замке появился кузнец. Его гердан и есть хранитель. Я тебе рассказывал.
– Да, я помню.
– Вот так мы и живем.
– А это больно, менять носителя? – осторожно спросил юноша.
– Понимаешь, понятие боль неприменимо к стальным в том смысле, в котором оно применяется к людям, но приятного мало.
Мы ведь, в отличие от вас, не умеем забывать. Да и живем мы намного дольше, чем вы. Рано или поздно, приходится менять носителя, если только не приходится отдаться горну, как это было с твоим первым старейшим.
– Он был хранителем?
– Да.
– Но почему?..
– Почему он решил отдаться горну?
– Да.
– Он понял, что ты не отступишь и погибнешь в бою. А кроме того, он устал. Он ведь был очень стар.
Почти в два раза старше кузнецова гердана. А тому, даже по нашим меркам, уже много.
– А если бы я не отступил? Если бы продолжил бой? Ведь тогда получилось бы, что он сломался напрасно!
– Старейшие не ошибаются.
– Никогда?
– Никогда. Ведь они не люди, и они хранят память сотен лет. С годами у многих старейших появляется чувство предвидения. В определенных случаях они могут знать, что будет, если поступить так или иначе.
– Знаешь, иногда, после разговоров с тобой, я начинаю опасаться за свой рассудок.
Это что же получается? Воин, купивший хороший клинок, перестает быть свободным, подчиняясь желаниям своего меча? То есть любой клинок с муаровым узором на лезвии становится хозяином, а его носитель, это просто вьючное животное, которое эту железку на себе таскает, точит его, полирует, смазывает. Так, что ли? Человек перестает быть хозяином своей судьбы? Тоже мне, пророки ржавые!
– Не горячись. Мы вмешиваемся только тогда, когда видим в этом острую необходимость.
Во всех остальных случаях мы просто наблюдатели.
– Эй, длинный. По-моему, ты слишком разболтался. Захлопни-ка ножны гардой. Мы почти пришли. – Неожиданно услышал Ал-Тор еще один голос.
– Это нагината. Решила напомнить мне, что людям не стоит знать о нашем к ним отношении, – тихо проговорил клинок.
– Тогда передай ей, чтобы заткнулась и не лезла в чужие разговоры. Не ей решать, о чем нам разговаривать, – как можно громче постарался ответить Ал-Тор.
