Ведь недаром говорят, если боги гневаются на кого-то, они отнимают его близких. Я и так уже потерял всех, кто был мне близок. Остался только ты. Один. А одиночество… Что ж. Я давно уже одинок. Знаешь, мне двадцать пять лет, а я еще ни разу не был с женщиной. Вся моя жизнь —это череда драк, боев, схваток насмерть, погонь, потерь – и ничего больше. Ни любви, ни близких, ничего. Совсем.
– Но ведь и ты пока не старик. Кто знает, может быть, все еще впереди?
– Может быть, – задумчиво ответил Ал-Тор, – может быть.
– Ты не готов поверить в будущее, и это твоя беда.
А вообще, ты начинаешь мне надоедать своим бесконечным нытьем.
– Нытьем?!
– Да. Ты злишься, жалуешься, ноешь, а что ты сам сделал для того, чтобы не остаться одному? Что ты предпринял? Сколько раз ты пытался свести знакомство с соседями? Или съездить в соседний город и развлечься с доступными женщинами?
– Значит, ты считаешь, что я должен бросить все и отправиться к проституткам. Забыть о данном слове, забыть, что моя мать осталась в серале презренной служанкой и ехать по шлюхам? Ты спрашиваешь, что я сделал? Я отвечу.
Я организовал поход в логово гиен, чтобы вытащить ее оттуда и не быть одному. Но они убили ее. Просто убили. А теперь ты говоришь, что я только ною и ничего не предпринимаю. Хорошо. Больше ты не услышишь моего нытья. Не только стальные могут выбирать, с кем им общаться, а с кем молчать, – яростно ответил Ал-Тор и закрыл свое сознание, словно захлопнул дверь.
– Ал-Тор! Ал-Тор, ответь! – окликнул его клинок. – Ты не правильно понял меня.
Я не хотел тебя обижать, – продолжал звать клинок, но Ал-Тор молчал.
Не дождавшись ответа, клинок тоже замолчал. Вздохнув, Ал-Тор дал шпоры лошади и помчался вперед. Недоуменно переглянувшись, гвардейцы пришпорили лошадей, кинувшись вдогонку. Только Такеши не мог заставить своего тяжеловоза двигаться быстрее.
Проклиная все на свете, островитянин колотил пятками по бокам неторопливого животного, но добился только одного. Обернувшись, огромный конь возмущенно фыркнул и продолжил идти размашистой рысью, плавно раскачивая своего седока на широченной спине.
Отряд уже скрылся за очередным холмом, отчаянно пыля по степи. Ориентируясь на этот шлейф пыли, Такеши продолжал погонять коня, ругаясь на чем свет стоит. Неожиданно из зарослей ковыля появился барс.
Поравнявшись со всадником, зверь весело фыркнул и припустил по степи, догоняя ушедший отряд. Приглядевшись, Такеши в очередной раз выругался. На этот раз от растерянности. Это был Гурхан.
