Радостно его обфырчав и обкашляв, я умчалась обратно в лагерь и облизнулась, заметив лежащую недалеко от костра половинку оленьей туши. Вторую лохматые, по-видимому, успели сожрать на месте. Но остальное добросовестно притащили на стоянку, прекрасно понимая, что утром наши звери снова проголодаются и им придется кого-то скормить.
Увидев сыто облизывающегося Рокхета, я внимательно его обнюхала, но его спокойные глаза позволяли надеяться, что тот действительно нашел общий язык со своим зверем.
Убедившись в этом, я удовлетворенно кивнула. А затем слизнула несколько кровяных капелек с морды благодушно зевнувшего волка. Перекинулась, набросила на себя рубашку и бесцеремонно плюхнулась прямо на него.
Рыжий подоспел чуточку позже, но я напрасно надеялась, что вредный волчонок забудет поражение. Принеся на себе ведра два воды, этот поганец подбежал почти вплотную и с удовольствием встряхнулся, превратив мою рубаху в мокрую тряпку. Я от неожиданности аж взвизгнула, рыкнула, негодующе рявкнула и вскочила.
А когда Роар с кашляющим смехом умчался, сорвала одежду и, перекинувшись снова, кинулась вдогонку.
Нет, это надо?! Меня?! Обрызгать, как какую-то девчонку?!
Вдогонку я кинулась громадными прыжками и настигла улепетывающего волка лишь на берегу, поскольку бегать этот нахал научился на удивление быстро. Затем опрокинула его в воду, вдосталь намочила. От души вываляла в земле, тяжелыми шлепками вколачивая в бессовестного зверя почтение к старшим.
А оставила в покое лишь после того, как всклокоченный волк запросил пощады и заелозил мохнатым задом, всем видом выражая раскаяние.
Обфырчав его повторно, на этот раз сердито, я в последний раз вжала его в траву, а затем с достоинством удалилась, оставив мокрого, грязного и совершенного жалкого волка приводить себя в порядок. Но во второй раз менять ипостась не стала. И, вернувшись, снова плюхнулась на траву, толкнув плечом успевшего задремать Рокхета.
После чего все еще недовольно заворчала и показала вернувшемуся Роару клыки. На случай, если тот еще не угомонился.
Рыжик, огорченно вздохнув, демонстративно устроился на другом конце поляны, уткнув нос в скрещенные лапы. Вроде как обиделся. Какое-то время лежал тихо, потом, кажется, тоже задремал. А проснулся уже глубоко за полночь. Буквально за мгновение до того, как вызвавшийся караулить первым Наран тронул его за плечо.
