И посмотрите, к чему это привело!
Я выпустила мокрое ухо и отстранилась, всматриваясь в невозмутимого оборотня.
Вот ведь гад. И не стыдно ему! Ни капельки. Стоит, молчит, изучает меня так же внимательно и делает вид, будто ему не за что извиняться! Но, наверное, именно это его спокойствие меня и остудило. За долгие годы мужчины смотрели на меня по-разному: с вожделением и опаской, с предвкушением и надеждой, со страхом, с болью, с обидой и даже с ненавистью… но в глазах Рокхета была только нежность, смешанная с необъяснимой уверенностью, что он все сделал правильно.
– Волчара… – прошептала я, зарываясь пальцами в его волосы и только сейчас обнаружив, что он успел их когда-то обстричь. Теперь вместо роскошного хвоста у него были короткие, слегка вьющиеся вихры. Непослушные, непокорные, как он сам. Мокрые после душа. Но настолько мягкие и льнущие к рукам, что я непроизвольно притянула оборотня ближе и шумно вдохнула его потрясающий запах.
Он все еще желал меня. Но уже не с тем срывающим крышу вожделением, с каким самцы обычно набрасывались на самку в период гона.
Его желание было осознанным, давним, старательно сдерживаемым. Его хотелось разбудить, встряхнуть, подбросить в тлеющие угли сухих поленьев. Заставить его потерять голову, выкинуть прочь ненужные мысли и увидеть совсем другим. Таким, каким я его пока не помнила – горячим, страстным, неистовым и даже опасным. Больше никаких рамок. Одни инстинкты. Голая сила, замешанная на зверином желании доминировать.
Хочу увидеть его таким. Хотя бы раз.
Прямо здесь, сейчас, пока он полностью в моей власти…
Я быстро наклонилась и на пробу лизнула лохматого в губы, а когда он впервые ответил, жадно поцеловала.
И вот тогда крышу сорвало не только у меня – пальцы Рокхета впились в мою кожу, несильно кольнули внезапно отросшими когтями. Оборотень резко повернулся и, с силой вжав меня в стену, накинулся жадным зверем, терзая мой приоткрытый рот и словно вознамерившись выпить из меня и без того сбивчивое дыхание.
Это было упоительно, волшебно, с привкусом того самого безумия, которое когда-то нагоняло на меня дикий страх.
Но теперь, когда оно оказалось разделено на двоих, страха больше не было. Я наслаждалась нашим общим неистовством. Блаженствовала сразу в обеих ипостасях, даже не уловив момента, когда мы со зверем слились и в унисон застонали под натиском своего – да, теперь уже точно своего – постоянного партнера.
Волк оказался воистину великолепен, и мы целовались, как в первый и последний раз.
