Кстати, а где мои провожатые?
Ага, вижу. Рыжик, утомившись за день, без задних ног дрыхнет под деревом, намеренно или случайно устроившись так, чтобы оказаться от меня как можно дальше. Бедняжка. Совсем я его запугала.
Один из серых нашелся под соседним деревом, где сидел, прислонившись спиной к стволу и старательно притворялся спящим. Его демонстративно сложенные на груди руки выглядели ужасающе сильными. Грубоватое лицо казалось обманчиво расслабленным. Спутанные волосы, остриженные почти так же коротко, как у степного, нахально лезли в глаза.
Из-под верхней губы виднелись кончики острых клыков. А цвет его глаз я успела рассмотреть еще утром – такие же серые, как у дурака, принесшего вчера клятву служения нашей богине. Только, в отличие от вожака, в волосах этого волка пока не появилось ни одного седого волоска. Да и выглядел он, несмотря на внешнюю мощь, далеко не так угрожающе.
А вот самого вожака поблизости не было. Гуляет? Охотится? До ветру пошел?
Я потянула носом воздух.
Костер они сегодня не разводили. Чем ужинали, тоже непонятно – или все сожрали, поэтому запаха не осталось, или же спать ложились на голодный желудок, что для оборотней вообще-то неполезно.
Я задумчиво ковырнула пальцем брошенную на землю попону, на которой так сладко спалось, а затем перевернулась на живот, вытряхнула себя из одежды и, слившись с темнотой, скользнула прочь, постаравшись сделать это как можно тише.
Отлично. Серый так и не открыл глаз, а оставшаяся в лагере одежка какое-то время сохранит мой запах.
Встревожиться волк не должен. А пока он дремлет, я как раз успею добежать до реки, перекусить, умыться и вернуться до того, как он поднимет тревогу.
Удалившись от лагеря на приличное расстояние, я с удовольствием встряхнулась и перешла на бег.
Надо сказать, в звериной форме мир воспринимается иначе, чем в человеческой. Более четко, ярко и полно, что ли? Кошачьи лапы гораздо лучше подходят для быстрого и незаметного перемещения по лесу, чем ноги.
Становятся в разы острее зрение, обоняние, слух. Опять же, густой мех оберегает и от дождя, и от холода, и от шальной стрелы. Мощное тело похоже на туго сжатую пружину и порой аж звенит от бурлящей внутри силы. Хочется уже не бежать – стремглав лететь сквозь ночь, пугая ее хищными огнями в глазах и голодным оскалом.
Впрочем, сегодня мой зверь не стремился взять верх – устал, сволочь мохнатая.
