Теперь покажи мне лошадь, и я ожидаю самое послушное и крепкое животное, — холодно произнесла я, давая понять, что не намерена терять время на бесполезные пререкания.
Лошадь звали Корицей, и мне пообещали, что она самая послушная из имеющихся. Меня не волновало, как стражник решит вопрос с продажей чьей-то лошади — за такие деньги он мог купить три других.
Я поблагодарила их за то, что они усадили бесчувственную Яру на лошадь и привязали её к седлу. При этом они постоянно бросали на меня взгляды, словно я была не в себе, а на Яру смотрели так, будто она уже мертва.
Подруга лишь изредка издавала хриплые, еле слышные вздохи.
— Вы умеете ездить верхом? — спросили меня, но я не ответила.
Телега не прошла бы к Синей Трясине вовремя, и точно не прошла бы… дальше.
Ездить на лошади я почти умела — в детстве нас с Ярой учил старый конюх, который умер, так и не закончив обучение. Мы практиковались на старой кляче, уже неспособной работать, но, к счастью, мы с Ярой были очень лёгкими и маленькими.
А Корица оказалась удивительно послушной — я не могла поверить, как точно она реагировала на мои команды.
Дорогу от Калдерры до Синей Трясины я знала как свои пять пальцев, как и твёрдые участки земли, где мы не застрянем. Собаки приветственно залаяли при нашем приближении, но я просто объехала их, чувствуя боль от долгого сидения в седле — мое тело оказалось не готово к этой поездке. Мы проехали мимо нашего дома, новой солеварни, мимо дома Эльзы и Сирила, мимо солевых бассейнов.
Не оглядываясь, не думая ни о чём, я направила Корицу к проклятой земле, где мины едва заметно светились синим при дневном свете.
— Держись, Яра. Мы почти приехали, — прошептала я подруге, которая больше не издавала хрипов.
Я боялась проверять её пульс.
Я довезу её до медицинской камеры, даже если она уже мертва.
Лошадь рысью несла меня вокруг высохшего солевого озера. Убежище должно было быть к югу от него. Я почти не видела границ озера, но различала их по растительности, которая явно отличалась из-за солёности почвы.
"
"Главное было не упустить мины — с каждым часом их становилось всё труднее разглядеть. Я перевела Корицу на шаг и внутренне кипела от злости на тех, кто установил здесь ловушки.
Однако всё это было не зря — на горизонте показались скалы с огромной металлической дверью, и я впервые за долгое время позволила себе едва заметную улыбку.
Галька посыпалась под копытами Корицы, наш путь вёл вниз, местность была холмистой и неровной.
