Он был облачён в парадные доспехи, и его внушительная фигура резко выделялась на фоне остальных.
Керилин Дрейгорн не удостоила сына улыбкой, но и Теоден не выглядел обрадованным при виде монарха или матери. Его лицо было напряжено, а нижняя челюсть чуть выдвинута вперёд, будто он находился в некой постоянной ярости.
За герцогом следовали лорд Тугрим, Эмиль Джеро, а затем крупнейшие феодалы, окружённые личной стражей, включая герцога Юстариона и графов ан Дорн и Керьи.
— Посмотри, как ревнива и прекрасна Исмельда Керьи.
Она будто готова прожечь всех взглядом за своего мужчину. Настоящая львица, — с непонятной гордостью заметила Лилеана."
"Исмельда Керьи действительно выглядела великолепно. Её платье тёмно-красного оттенка — цвет, позволенный только королевской крови — подчёркивало её высокий статус. Её яростный взгляд был направлен на каждую, кто осмеливался взглянуть на её мужа. Тот, хоть и был уже немолод, по-прежнему обладал магнетической притягательностью, в значительной мере благодаря своему дару.
Ариадна посмотрела на миледи Муради с недоумением, не понимая, почему Лилеана вдруг подобрела и снова общается с ней.
Возможно, одиночество и напряжение сказались на девушке, особенно теперь, когда Кайрос возвращался… не один.
Спутницу брата Ариадна узнала не сразу. Её внимание сначала привлёк синяк на подбородке Кайроса, а затем — необычное выражение его лица. Барон выглядел довольным и не сводил неожиданно властного и одобрительного взгляда с девушки, ехавшей рядом с ним.
Та была преступно привлекательной, необычной и яркой — настолько, что постепенно все взгляды сосредоточились на ней.
Высокий лоб, скуластое лицо со здоровым румянцем, ярко-синие глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами и редчайшие светлые волосы. Её пухлые губы были плотно сжаты, а подбородок подчёркивал упрямство.
Ариадна застыла. Она знала это выражение лица.
— Талира… — прошептала она, не веря своим глазам.
Рядом с ней раздался судорожный вдох Лилеаны. Не сказав ни слова, любовница её брата быстро скрылась внутри замка.
Эйдриг Марлоу, находившийся неподалёку, не сводил с Талиры сияющего взгляда. Ариадна с горечью вспомнила, что он, возможно, был единственным, кто относился к дикарке с уважением, несмотря на открытую враждебность его дяди, лорда Пэпина.
Но баронесса не замечала ни наследника Марлоу, ни Ариадны, ни Фиррузы д’Арлейн с напряжённо поджатыми губами. Она даже не обращала внимания на Кайроса, который, казалось, наслаждался всеобщим вниманием к своей жене.
