Даже Лилеана мечтала об этом. А его собственной жене было всё равно.
Все равно…
— И я повторюсь. Какая мне выгода от вашего предложения? Вы не помогли мне ни медяком, так почему я сейчас должна помогать вам? За ваше внимание? Ваше так называемое уважение? Оно мне не нужно. А в то, что вы сможете заткнуть вашу любовницу, я не верю — она так и продолжает пачкать моё имя, как и ваша мать.
От растерянности Кайрос чуть было не отступил на шаг, но это означало бы, что ему придётся отпустить Талиру, а он не собирался этого делать.
Только сейчас он осознал, насколько взволнован. Нечто подобное он никогда не испытывал в общении с женщинами, тем более с теми, с кем уже был близок.
Напряжение между ними было физически ощутимым. Он слышал её дыхание — свежее, почти спокойное, словно этот разговор был для неё лишь унылой обязанностью, в то время как сам Кайрос заметно нервничал, и от этого совершал ошибки.
Сердце колотилось громко, сильно, и наверное, Талира могла его слышать.
— Лилеаны не будет с тобой даже рядом, — пообещал Кайрос, впервые за всё это время вспомнив свою любовницу.
Это было удивительно: полтора года они делили постель, но только сейчас он полностью осознал, что никогда не видел в миледи Муради большего, чем просто удобную любовницу — ту, кто всегда рядом и готова отдавать.
Он закончит эти отношения, поставит точку. Конечно, он не мог выгнать её из сопровождения делегации, а потому будет обязан принять в своём поместье. Но он сделает всё, чтобы они даже случайно не пересеклись.
Второй рукой он мягко схватил Талиру за запястье и, почти не встречая сопротивления, провёл её к мягкой кушетке. Мебель здесь была куда удобнее, чем всё, к чему он привык.
— Я собираюсь перенести привязку на себя. Завтра. Ты поедешь со мной в поместье.
Как только он это сказал, Талира резко изменилась. Штормовые глаза потемнели, сузились, дыхание сбилось. Она нервно пошевелилась на кушетке, но Кайрос усилил хватку на её плече.
— Я не буду принуждать тебя, слышишь? Мы начнём жить как муж и жена, как и должны были жить.
Я понимаю, что тебе это не нравится, что ты обижена на меня, — говорил он проникновенно, надеясь достучаться до неё. — Но я постараюсь изменить это. Я хочу, чтобы ты доверяла мне, Талира, слышишь? Я хочу работать над нашими отношениями. Скажи, что мне сделать, чтобы ты забыла свои обиды.
Его красавица жена не двигалась, но её глаза бегали, словно она быстро обдумывала своё решение.
