— А вы не подумали, как это выглядит для меня? Для всех? — Талира смотрела прямо на него, словно в упор. — Вы при всех сказали, что ваша любовница, та, кто пришла и оскорбила вашу законную жену, жертва. И ваша мать, та, кто хочет меня убить, поступила так же. Вы унизили меня сильнее, чем ваша любовница, и сильнее, чем ваша мать. И делать вид, что у нас всё нормально после этого, я не могу и не буду. Это в первую очередь втаптывает в грязь меня. Не говоря уже о том, что для меня нет никакой выгоды в вашем предложении!
— Тали… — вот как ему даже начать разговор с ней?
Она была права.
Проклятье, она была права. Тогда он действительно должен был поддержать жену, но вместо этого поддержал Лилеану, решив, что с Тали можно обращаться подобным образом. Как с кем-то ниже Лилеаны.
И этим навсегда продемонстрировал своё открытое неуважение.
— Меня зовут Талира. И пока вы не научитесь хотя бы этому, никакого разговора между нами быть не может.
— Тали, мы семья, — Кайрос подошёл к ней ближе, положил руку на плечо и легонько сжал.
В его глазах была только мягкость.
— Семья начинается с уважения. Вы не проявили его ко мне ни разу, ни капли. Вы даже не можете соблюсти моего требования об имени, — выплюнула она, пытаясь вырваться, но он мягко удержал её на месте.
— Подожди... Давай поговорим. Ты можешь называть меня Каем, если хочешь, — неожиданно предложил он.
Кайрос никому не давал такого разрешения, даже от семьи в своё время потребовал обращаться к нему только полным именем. Длинное имя придавало ему солидности, но ради демонстрации единства с Тали он готов был пойти на многое.
Мысль о том, что она будет называть его «Кай», а он её — «Тали», казалась ему неожиданно острой и приятной. Только представить лица Белизара и Эйдрига, когда они это услышат… Они ведь уже решили что она ненавидит его, а Белизар даже стал разговаривать о разводе и о том, сколько людей будет его ожидать.
— Я не хочу."
"— Что? — он настолько увлёкся своими фантазиями, что не сразу понял, о чём она говорит.
— Я не хочу называть вас Каем. И не даю вам права на своё короткое имя, — отрезала она.
Её слова поразили его настолько, что в первое мгновение он даже не знал, что ответить. Взглянув в её лицо, он был поражён: там не было ни следа радости или смущения — только холодное недоумение и равнодушие.
Ей действительно было всё равно, называть его Каем или нет.
Это неожиданно вызвало в нём глухую обиду и боль. Его прежние пассии убили бы за подобное разрешение.
