Написанное не говорило мне абсолютно ничего; я смотрела на надпись, будто видела перед собой трёхголового человека — ни малейшего понимания.
Но… я помнила, что операционная панель в убежище рядом с поместьем д’Арлейн реагировала на голосовые команды.
Первородная, надеюсь никто меня не видит.
— Наследие. Ч-Совпадение — Обход. Три-Пять-Простой-Кин-Терра, — прочистив горло, повторила я надпись, не желая сдаваться, пока не попробую все возможные варианты. Чувствовала себя при этом очень глупо.
Скорее всего, эти слова что-то означают, но вряд ли откроют для меня дверь.
Крохотное отверстие в двери засветилось синим светом, и всё тот же голос, заставив меня вздрогнуть, произнёс: — Желаете ли вы активировать критический протокол «Наследие»?
— Д… да.
— Последний зарегистрированный доступ к убежищу был зафиксирован триста шестьдесят два года, семь месяцев и тринадцать дней назад. Условия соответствуют критериям для активации протокола «Наследие». Введите код для активации протокола.
Триста шестьдесят два года.
.. Последний раз эту дверь открывали три века назад.
Сглотнув, я потянулась к светящейся панели, которая словно проявилась на поверхности двери, и ввела код. Получилось далеко не сразу — некоторые символы стёрлись, и лишь последняя часть нацарапанного на двери оказалась нужным кодом.
— Задействован критический протокол «Наследие». Порог совпадения генетического кода снижен до минимально допустимого, — знакомое синее поле просканировало меня, и голос подтвердил: — доступ разрешён.
Я отошла на несколько шагов, волнуясь, не зная что означал этот протокол и что могло меня ждать в убежище.
Огромные двери с шипением начали раскрываться, выпуская поток холодного воздуха. Двери открылись не полностью, но достаточно, чтобы могло войти несколько людей.
Внутри было… светло.
Никто не вышел мне навстречу, но я все равно готова была убежать в любой момент.
Глупо, наверное, вот так лезть куда ни попадя, ничего не зная, но сомнения в принципе не были мне свойственны. Да и другого шанса узнать, что скрыто за этими дверями, возможно, уже не будет.
Внутри царила тишина, словно это место застыло во времени. На полу и столах сохранились пластиковые предметы: легкие приборы для связи, потрескавшиеся экраны старых планшетов, обломки игрушек и пустые контейнеры для пищи. Некоторые мониторы мерцают, словно цепляясь за остатки энергии, освещая стерильные стены. На полках пылились блоки данных и пластиковые папки, ожидая рук, которые больше никогда их не коснутся.
