Но тут же еле сдержала болезненное шипение — ладонь пронзила острая боль, и я впервые посмотрела на неё. В самой её середине был вырезан кривой, уродливый шрам в форме неизвестного символа, свежий, но чуть подживший. Его края были специально неровными, чтобы повреждаться каждый раз, когда я что-то делаю, не давая шраму заживать.
***
Я продолжала разглядывать незнакомый символ на ладони, воспалённые, некрасивые края раны — и не могла понять, откуда он мог взяться. Неужели это дело рук герцога?
Но когда он мог успеть? Он был под сонной настойкой и не двигался ни на дюйм; да и я несомненно проснулась бы, если бы кто-то стал вырезать нечто подобное на моей коже.
И… в глубине души я не верила что Теоден Дрейгорн мог бы причинить мне вред.
Что за напасть?
Моё появление на улице не вызвало большого интереса — несколько стражников бросили задумчивые взгляды, но приняли меня за служанку: накидка была небогатой, а невысокий рост и худая фигура выдавали во мне женщину.
Путь к убежищу пролегал через пустую ярмарку, где несколько работников подметали площадь, и два богатых жилых квартала с многоэтажными домами, в окнах которых нередко блестела слюда.
А затем и через более бедные, но всё же ухоженные районы.
Мимо меня проскочили две девушки, и я уловила обрывок их разговора:
— Миледи потребовала новое платье к завтрашнему дню, нам никак не успеть!
— А вдруг она и правда станет герцогиней? Никогда не знаешь, чем всё закончится. Тем более что матуш...
Я нахмурилась, но вскоре пожала плечами и двинулась дальше.
Насколько я знала, «будущих герцогинь» уже набралось немало, и только ленивая не пыталась связать себя слухами с Теоденом Дрейгорном…
Так, не думать о нем! Я вышла чтобы выкинуть все произошедшее между нами из головы, хотя бы на время.
Площадь для наказаний пустовала — судебные дела проводились не чаще раза в месяц. Высокий столб в центре площади, стоящий на помосте, пробудил в памяти дурные воспоминания. Я почти чувствовала его шершавость кончиками пальцев, видела каждую отметину на его поверхности, настолько пристально всматривалась в него тогда, с ужасом ожидая следующего удара.
Именно ожидание тогда было самым невыносимым.
Впереди возвышались большие металлические двери убежища, закрытые, в отличие от того, где я нашла хранилище данных. Я знала, что не смогу задержаться здесь надолго — мне нужно было покинуть Калдерру через шесть часов, прежде чем привязка начнёт меня убивать.
— Идентификация начата.
