Какой позор! — Фирруза д'Арлейн схватилась за сердце, вызвав несколько сочувственных вздохов, а кто-то из представителей Ордена даже подставил ей руку.
Она вновь назвала меня сокращённым именем и напомнила о «проступке», за который я уже понесла наказание — буквально своей кровью. Мой шокированный взгляд не смутил её, свекровь лишь махала своей рукой перед лицом, словно ей было жарко, демонстрируя степень своего истощения и расстройства.
Лорд Тиу молчал, хотя явно чувствовал себя немного не в своей тарелке.
— Брат Зоринак! — обратилась я к знакомому представителю Ордена, всегда встречавшему меня в храме Арлайна.
— Я уже заплатила за своё преступление с проклятыми пластинами. Я сама хотела искупить свой грех, как можно скорее, и Первородная простила меня — через боль и кровь. Вы сами знаете, что я сделаю всё, чтобы доказать свою преданность Ордену!
Надеюсь, я не переиграла с ролью оскорбленной жертвы. Впрочем, многое в моих словах было правдой. Не потому что я была так предана Первородной Велирии — будь моя воля, я бы гуляла по проклятым землям каждый день, — но я была сосредоточена на том, чтобы у меня и моих людей был безопасный дом.
А орден во многом гарантировал эту безопасность.
— Что ещё можно ожидать от бастарда, — Фирруза д'Арлейн показательно вздохнула, драматично и жалобно. — Само их рождение противоречит воле Велирии. А я ведь старалась принять тебя в семью, Тали, а ты нам платишь таким образом! Но ничего, Орден разберётся.
Конечно, разберётся.
Вот только сказанного Фиррузой д'Арлейн было недостаточно.
Как же мне заставить её признать хотя бы часть своей вины, когда рядом столько представителей Ордена?
— Это неправда. Вы всегда меня ненавидели и оскорбляете даже сейчас, хотя я не менее пяти раз сказала, что у вас нет права называть меня этим именем. Все это слышали. Брат Зоринак, как я могу доказать Ордену свою преданность? Я не делала того, в чём меня обвиняют!
— Мы обязаны осмотреть дом и ваши покои, это очень серьёзное обвинение, миледи д'Арлейн, — мужчина, который обычно встречал меня чуть ли не с объятиями, сейчас был холоден, отстранён.
Меня готовились увести: рядом со мной стояли двое рослых храмовников, не давая сделать и шага. Фирруза д'Арлейн только этого и ждала — ведь тогда земли временно перейдут под управление Кайроса, моего ближайшего родственника, пока будет решаться моя судьба. И кто знает, может, в Обители на Скорбном Хребте я буду настолько измучена, что подпишу всё что угодно, лишь бы выбраться.
