Во время нашего последнего разговора он смотрел на меня со смесью жалости, презрения и равнодушия.
— Ваша Светлость, я могу рассказать, что знаю, а могу просто уйти, и не говорить вам больше ни слова, заходя только для того, чтобы накормить вас. Я не знаю, когда вернётся Ронан, он сейчас в герцогстве, готовит почву для вашего безопасного возвращения.
Стоило мне это произнести, как выражение лица герцога изменилось. Его взгляд, ранее наглый и ощупывающий, полный желания, стал острым, полным подозрения.
Мышцы его тела напряглись — едва заметно, но я поняла, что он готов был… нападать?
Защищаться?
Он считал что я была опасна?
— Я не враг вам.
Если бы я хотела вам навредить, то давно бы это сделала — у меня было множество возможностей, вы и сами это понимаете.
Мои слова, казалось, доходили до него, но герцог всё ещё выглядел так, словно ожидал предательства.
Что заставило его так отреагировать?
Я молчала, не желая ещё больше нервировать его. Мы смотрели друг на друга, как два диких зверя, где Теоден Дрейгорн, хоть и раненый, всё равно оставался хищником, готовым броситься, если сочтёт меня опасной.
Спустя мгновение он кивнул, милостиво «разрешая» мне продолжать.
Меня неприятно поразило такое поведение — до того как я нашла его на проклятых землях, он вёл себя со мной гораздо уважительнее.
Списав всё на последствия ранения и лихорадки, я продолжила:
— Ронан и я нашли вас на проклятой земле. Вы были без сознания, на спине лошади, вас привез неизвестный всадник. Этот человек осознанно зашел вглубь проклятых земель и бросил вас там.
Умирать. Даже если бы вы чудом смогли прийти в себя, вы, скорее всего, попали бы в ловушку.
Заметив вопрос в его взгляде, я ответила, предугадав его мысли:
— Тот всадник погиб. Он сам в итоге попал в ловушку проклятых земель. Лошадь выжила, но убежала, и её так и не нашли. Мы вытащили вас и скрываем ваше местонахождение. Ронан запретил мне рассказывать кому-либо о вашем состоянии — на случай, если ваши враги попытаются вас найти.
Он надеется, что ваше исчезновение заставит их выдать себя.
По мере того как я говорила, лицо герцога становилось всё более задумчивым, и подозрение понемногу уходило из его глаз. Он, конечно, не доверял мне полностью, но уже не считал меня явной угрозой.
— Думаю, вам стоит начать с тех, кому выгодна ваша смерть, — сказала я, внимательно наблюдая за его реакцией. — Например, с вашего брата, который в ваше отсутствие правил вашими землями как своими.
