Вот сейчас поднимет крючковатый нос к небу, вздохнет с шумом и вымолвит, прищурив глаза: «Ох, давно я добрыми молодцами не закусывала!» Но вместо этих ожидаемых слов она произнесла ровным, почти доброжелательным голосом:
— Мой отец почему-то не любил фотографироваться. Не знаю почему. Возможно, считал это плохой приметой… Эта одна из немногих его фотографий. Почему-то он считал Тимофея очень перспективным молодым человеком и даже приблизил его к себе. Хотя он всегда держал людей на расстоянии.
Выдвинув еще один ящик, она растерянно посмотрела на Тарантула, перевела взгляд на Варяга.
Она будто бы досадовала на себя — добрый молодец оказался ей не по зубам.
— Что-нибудь не так? — осторожно поинтересовался Варяг.
— Понимаете… Здесь лежали журналы.
— Что за журналы? — насторожился Тарантул.
Женщина пожала плечами и отвечала:
— Обычные инвентарные журналы… Я в нашем приходе вроде старосты. В них я записывала все церковное имущество, что поступает в собор, или то, что успело уже прийти в негодность. Бывает так, что кое-какое добро мы передаем в другие церкви… Вот не так давно отдали две иконы в один монастырь, который сейчас восстанавливают.
Одна икона Казанской Божьей Матери, а другая Спас Нерукотворный. — Всплеснув руками, она удивленно воскликнула: — Господи, неужели Тимофею понадобились эти журналы? Но зачем?!
— Может, у вас еще что-нибудь пропало? — спросил Варяг.
— Ума не приложу, что могло еще пропасть, — в сердцах воскликнула старушка, всплеснув руками. От ее прежнего сердитого выражения не осталось и следа.
Трапеза из «доброго молодца» откладывалась — худющ уж больно, да и навару никакого. Только посуду понапрасну испачкаешь! А потом и по сердцу уж больно пришелся. — Знаете, он мне совсем недавно письмецо короткое написал. Прощения просил…
— На конверте был обратный адрес? — быстро спросил Тарантул.
— Был, — удивленно кивнула княгиня. — Я ему еще ответить хотела… Да вот не успела.
Тарантул понимающе протянул:
— Понятно… Еще что-нибудь пропало?
— Здесь лежала шкатулка, — показала она на тумбочку.
— Куда же она подевалась?
— Уж не эта ли? — поднял Тарантул с пола небольшой каповый ларчик ручной работы.
Ларчик был поломан, тяжелая крышка едва держалась на металлической петельке.
Старуха бережно взяла вещицу и, поставив ее на прежнее место, изрекла:
— В ней я держала крестики для крещения и ключи от подвала. В подвале у нас рухлядь всякая хранится.
— А это что? — показал Варяг на несколько серебряных крестиков, валявшихся в углу комнаты.
