Да и охранял я не какую-то там безголосую певичку, а… — Он внимательно посмотрел на Макса, сидевшего с непроницаемым лицом, и спросил: — Ты хоть знаешь, кого охраняешь? За кого грудь под пулю подставил?
— И кого же?
— Законного вора! Причем весьма влиятельного.
Макс кисло поморщился:
— Вора, говоришь… Он тебе сам, что ли, об этом сказал?
— Другие сказали, — туманно протянул Гоша.
— Верится с трудом, — скептически возразил Макс. — Я этих людей знаю прекрасно. На законного он похож мало. Наколок нет… «Феню» от него не услышишь… А ведь вор должен разговаривать на блатной музыке, для них это шик.
— Когда встречается с блатными, тогда так и говорит… У него большой круг общения, это тебе и министры, и политики. Олигархов по плечу похлопывает. Со всеми нужно держаться соответствующим образом. Так что «феня» в некоторых случаях может только навредить."
"Макс призадумался. То, что охраняемый им «объект» был незаурядной личностью, это точно. Чтобы убедиться в этом, достаточно было пообщаться с ним хотя бы однажды.
Кроме умения нравиться Владислав был способен воздействовать на собеседника не только аргументированной и железной логикой, но даже взглядом, который, казалось, проникал в подкорку. Кроме того, он обладал необыкновенно мощной волей, это чувствовалось всегда. Это как талант. А он, как известно, достается не каждому.
Макс никогда не делился своими наблюдениями с остальными телохранителями. И даже не потому, что опасался Тарантула, который, казалось, был вездесущ, а просто из чувства деликатности.
Его рассуждений не оценили бы и не поняли сослуживцы.
— Мне все равно, кого я охраняю, — равнодушным тоном сказал Макс и жизнеутверждающе поставил бутылку на стол. На донышке плеснулись остатки, но допивать не хотелось.
В холодильнике стояла еще бутылка водки, можно было бы слегка «заершить», но Макс опасался, что одной рюмашкой можно и не обойтись. А завтра тяжелый день: Тарантул сказал, что придется ехать в Питер.
Подразумевалась машина, а это тоскливо, придется долгие часы ютиться в кресле. Для побитого водярой организма это будет настоящее испытание.
— Так вот, я продолжаю свою мысль. — Гоша вдруг понизил голос и заговорщицки подался вперед: — Он не просто законный. Таковых много! Он — смотрящий по России.
Макс с интересом рассматривал торжествующего Гошу. Докатись до ушей Тарантула подобное откровение, то хоронить его пришлось бы по частям.
