По-другому, он просто выживал законных, в лице Варяга, из наркобизнеса. Удивляться не стоило, слишком большие деньги стояли на кону.
— Ах, вот оно как, значит, у тебя уже наработаны какие-то связи.
— Возможно, — без охоты ответил Рушан и посмотрел на часы, давая понять, что разговор закончен. Еще одна непростительная бестактность. — Только давай не будем лезть в дела друг друга.
— Жаль, что у нас не получилось разговора. С Исламбеком мы были не только компаньоны, но и друзья. Что с ним случилось?
Рушан умело изобразил страдание:
— В последнее время он очень много болел… Организм у него старый, вот и не выдержал.
— Да, конечно, — в тон Рушану сочувственно произнес Варяг. — Вот поэтому его и похоронили с тремя пулями… Причем одна пуля угодила в затылок. И стрелял кто-то из очень близких, прямо в упор.
Рушан ответил не сразу. Сначала его лицо покрыла смертельная бледность, затем щеки порозовели.
— Ты меня в чем-то… подозреваешь? — не без труда разлепил он губы.
— Я просто не могу понять одного, по какой такой надобности он оставил с собой всего лишь одного телохранителя.
Кажется, парень тоже очень сильно заболел… Его пришлось похоронить с ножевой раной. Я смотрю, что в твоем окружении гуляет очень заразная и смертельная болезнь.
Рушан уже полностью овладел собой.
— Это ты верно сказал… Как бы тебе самому не пришлось приболеть этой болезнью.
В этот вечер у Варяга на одного врага стало больше. Не того, что при встрече сделает вид, что не заметил твоего присутствия, а другого — хитрого и коварного.
Теперь любые свои действия нужно будет соизмерять с поправкой на этого азиата.
Что ж, если ты наковальня — жди! Если ты молот — бей сам! Дожидаться Варяг был не намерен. Ухмыльнувшись, он направился к двери, взорвав за собой последние мосты к перемирию.
* * *Шампанское было французским. И совсем не такое, что продают в московских бутиках, выдавая дешевое качество за тонкий изыск, а самое что ни на есть настоящее, какое можно купить только в дорогих парижских магазинах. Подано оно было с такой показной щедростью, как будто кавказец намеревался уложить к ногам Лены половину сокровищ мира.
Это они умеют!
Будь она не на службе, то, возможно, эта щедрость пошла бы ему в копилку, но самое большее, на что он мог рассчитывать, так это случайно коснуться под столом девичьих колен.
Странное дело, Лене с ним было легко.
Кавказец оказался человеком внимательным и в искусстве обольщения. Неожиданно она поймала себя на том, что мысленно сравнивает его с Варягом.
