— От кого беременна твоя жена?
— Ну зачем тебе это?
— Я мать твоя! Мне надо знать! Так от кого?
— От этого подонка, которого ты видела на фотографии.
— Я так и знала, — подскочила мать, — я чувствовала, что это не моя внучка, — стучит пальцем по столу, — что эта вертихвостка нагуля…
— Тихо ты, Что ты раскудахталась? Запомни — Эля моя жена и ребёнок мой.
— Зачем тебе нагулянный ребёнок, сынок? — жалостливо смотрит.
— Мне нужна моя жена и моя репутация. Ну и месть этому гадёнышу.
— О чём ты говоришь? Какая месть? — забеспокоилась мать.
— Я должен был посадить этого гада, но каким-то чудом он выскользнул, и вся моя операция длинною в год рухнула в один миг. Опозорился я перед всем отделом и перед целым рестораном гостей. Я ему этого так не оставлю.
— Сынок, я тебя прошу, оставь, это всё плохо кончится. А вспомнит Элька эта, и что?
— Не должна. Я меняю ей таблетки на успокоительные, снижающие память. Они на какое-то время отодвинут её воспоминания.
— Ой-ой… Как же так… А авария? Это ты подстроил?
— Мам, — смотрю на неё, как на дуру, — нет.
За кого ты меня принимаешь?
— Я уже не знаю, чего от тебя ожидать.
— Авария — это просто случайность, которая сыграла мне на руку.
— А если всё-таки она вспомнит?
— Она не узнает, что он отец. Думает, что я. Не лишит же ребёнка отца. Плюс у меня есть знакомый. По запросу сделает мне ДНК тест, подтверждающий моё отцовство. Сохраним семью, и репутация не пострадает.
— Куда ты ввязался? Отпусти ты её, зачем тебе эта брюхатая? Я хочу родную внучку, а не это, — стучит кулаком в грудь.
— Поезжай домой и молчи. Всё, на выход. Мне надо работать.
— Игорь Николаевич, — заглядывает Аня.
— Что тебе? Не видишь, я занят, — кидаю грубо.
— Это срочно. Нужно подписать и отнести документы Ирине Владимировне, — корчит недовольное лицо.
— Давай сюда, — подписываю, — неси.
— Я не могу пойти, — хмурит бровки и надувает щёчки.
— В смысле не можешь пойти? — делаю вопросительный взгляд.
— Не могу и всё. Она некрасиво красится, — делает гримасу, словно ей неприятно.
— Что?! — буквально выкрикиваю я.
— Ну, красится она некрасиво. Может, вы ей скажете? — повторяет тихонечко.
— Это что вообще такое? — мама брезгливо смотрит на Аню, потом на меня, — так разговаривать с начальником может позволить разве что полюбовница.
— Мама, ты что такое говоришь? Аня невесть что может подумать.
— Ты не беспокойся, Игорёша, о том, что думает Аня.
