Всё кажется странно знакомым, но в то же время новым, как будто я оказалась в фильме, где главный герой просыпается в собственном доме, но с ощущением, что что-то изменилось.
Умывшись, я гляжу на своё отражение в зеркале — лицо спокойное, но что-то глубоко внутри колотится, как птичка, запертая в клетке. Кажется, что сбылись все мои мечты: я наконец-то живу в том самом, своём доме, о котором грезила долгие годы.
Вспоминаю, как когда-то пыталась поговорить с мужем о том, чтобы обменять нашу квартиру на просторный дом.
Но свекровь, узнав про это, закатила мне скандал. Обвинила меня во всех смертных грехах. Она кричала, что я хочу оттяпать у неё квартиру, что мои планы — это лишь попытка отнять у неё единственное, что ей дорого. И у меня не получится провернуть свои «коварные планы».
Но теперь, стоя на верхней ступеньке лестницы, ведущей вниз, я чувствую, как внутренняя тревога разрастается. Казалось бы, я должна быть счастлива: мечта о доме сбылась, и свекрови больше нет рядом, чтобы разрушать моё счастье.
Однако, внутри поселилась странная пустота, будто я потеряла нечто важное на пути к этой цели. Чувствую дискомфорт.
Когда я спустилась на кухню, реальность нанесла ещё один удар.
Вижу какую-то женщину. Стоит у плиты спиной ко мне. Неужели у нас ещё и домработница завелась?
— Доброе утро, — громко говорю я.
Женщина поворачивается и… О, боже, я вижу Аллу Леонидовну, жарящую гренки. Останавливаюсь в ступоре, не верю своим глазам. Может, мне это показалось? Спускаюсь ниже. Нет, не показалось.
— А, проснулась.
Доброе утро и тебе, иди завтракать, — как ни в чём не бывало тараторит Алла Леонидовна.
— А Вы что здесь делаете? — с недоумением спрашиваю я.
— Мама будет жить с нами, — из другой комнаты доносится голос Игоря, и он быстро направляется ко мне. — Вчера у неё поднялось давление, приезжала скорая. Врач сказал, что она должна быть под присмотром круглые сутки. Да и тебе сейчас нельзя одной, вот и будете помогать друг другу.
Вот это в стиле Игоря, — мысленно отмечаю я, чувствуя раздражение.
Как я могла купиться на его обещания, что этот дом будет только для нас? Убедил, что никто не будет вмешиваться в нашу жизнь, а теперь вот она — его мать, хозяйка положения, уже скоро будет снова командовать.
— Элечка, дорогая, — залебезила свекровь. Её голос звучит так, будто она выиграла в лотерею, — как я рада, что с тобой и с внучкой моей всё в порядке.
— Это внук, мама, — поправляет Игорь.
— Это девочка, — упрямо повторяет свекровь.
Подходит ко мне.
