— А этот уголовник поиграется с тобой и выгонит, когда надоест. У него таких, как ты, вагон.
Я замираю на месте и хочу провалиться под землю. Откуда он знает? Почему он всегда всё знает?! А вдруг он уже в курсе, что это из-за меня он провалил свою секретную операцию?
— Что молчишь? Связалась с криминальщиной, ты хоть знаешь, кто он и что он делает с такими, как ты? Ты для него второй сорт, испорченный фрукт, который ещё жалко выкидывать.
Слова Игоря ударили меня в самое сердце. И я вдруг вспоминаю ту девушку у ресторана.
Стало так больно, что на мгновение я забываю, где нахожусь. В голове всплывают картины, как Сергей нежно её обнимает и гладит её волосы. Он явно её любил. Или, быть может, ещё любит. Хотя, не исключено, что это просто мои фантазии, а Игорь отлично мной манипулирует.
— Я переживу это, даже если это так, — стараюсь говорить уверенно и холодно, но голос мой предательски дрожит.
Игорь нахмурился и его лицо исказилось недовольством.
— Ты действительно так думаешь? — повышает тон.
— Как ты вообще об этом узнал? — голос продолжает ломаться.
— Дорогая, ты понятия не имеешь, на что я способен. Особенно, если захочу.
— Займись уже своей жизнью и не лезь в мою!
— Ты всё ещё моя жена, а значит, моя собственность. Я буду лезть куда захочу и когда. А этот уголовник только пользуется твоим телом и хочет через тебя выйти на меня!
Уже собираюсь зайти в здание, но торможу и от злости бросаю ему в лицо:
— Поверь, ему на тебя плевать. И к тому же даже зная, что этот «уголовник», — показываю пальцами кавычки, — будет со мной один месяц, неделю или день, я проведу его с ним, чем всю жизнь с тобой.
— Смотри своей наивностью других не зарази, от тебя так и прёт дуростью! — его эхо через весь район доходит обратно до нас.
— Давай, говори ещё громче. Кричи! Чтобы все услышали. Что так тихо!? — срываюсь.
— Ты не понимаешь, что делаешь, Элеонора. У тебя сейчас состояние аффективного бреда: бабки, моря, романтика — всё это повлияло на твоё решение. Но букетно-конфетный период совсем скоро закончится, а ты будешь об этом жалеть, стучаться в мою дверь.
Но, Эля, уверяю тебя, будет поздно.
Не знаю, зачем я продолжаю его слушать. Он опять перешёл на свой вербующий голос. Хватит на это поддаваться. Сбрасываю все эмоции с лица и равнодушно пялюсь в одну точку мимо него. Концентрируюсь на своих чувствах.
— Эля, вернись ко мне… Об измене ещё никто не знает, я не опозорен. Я тебя прощаю, — гордо, — мы забудем это недоразумение, погуляла и будет.
