— Скажите, Элеонора, часто ли у Вас приступы мигрени?
— Каждый раз, когда пытаюсь что-то вспомнить.
— Это часто бывает?
— Каждый день, и сны снятся какие-то реалистичные.
— Хочу Вас обрадовать, Вы идёте на поправку. Исход такой амнезии как правило благоприятный, — начинает Матвей Петрович, — память восстанавливается, общее самочувствие тоже станет лучше. Не волнуйтесь, Вы вернётесь к нормальной жизни. Но Вам нужно будет ещё долгое время наблюдаться.
Берёт рецептный лист и начинает писать.
— Я Вам выпишу другие препараты, те больше не пейте.
И сдайте ещё пару анализов. Что-то Вы какая-то вялая. Больше находитесь на свежем воздухе, не волнуйтесь. Скоро Вы всё вспомните. Протягивает лист, и я его выхватываю первая, чтобы Игорь не забрал. Так у меня будет возможность вырваться из дома в город.
* * *Идём к лифту. Небольшая очередь каких-то людей. Ждём.
— Дорогая, отдай мне рецепт, ты можешь потерять, — пытается мило улыбаться.
Поворачиваюсь к нему лицом, к лифту задом, чтобы сказать, что рецепт останется у меня.
В этот момент двери лифта открываются, и из него выходят трое мужчин и девушка с букетом ярких цветов и открытым зонтиком. Они громко смеются, их голоса разбиваются о каменные стены коридора, образуя эхо. Они словно невзначай протискиваются между нами, преграждая путь моему мужу в лифт.
Я не успеваю осознать, что происходит, как какой-то мужчина в строгом костюме, высокий и крепкий, со сверкающими глазами, ловко подхватывает меня сзади и тянет к себе. Я чувствую сильные руки на своих бедрах, еще секунда, и я с ним в лифте.
Двери закрываются, мы оказываемся в ограниченном пространстве, зажатые стенками из зеркального стекла, в котором отражаются наши запутанные фигуры. А мой муж, запутанный в шумной компании, остаётся стоять на этаже, громко ругаясь. Его голос слышится даже сквозь двери лифта, он кричит, требуя, чтобы его пропустили.
Мужчина из прошлого
— Не бойся, — слышу я нежный мужской голос.
Но у меня нет страха. Я удивлена, растеряна, но не испугана.
Меня что, похитили?
— Сейчас я тебя отпущу, ты не брыкайся, ладно? — успокаивает меня и ослабляет хватку."
"Поворачиваюсь, вижу того самого блондина с фотографии, с букетом белых роз и жасмина. Начинаю плыть. Чувствую, как меня захлестывает волна слабости. В глазах темнеет, голова кружится, и тошнота подступает к горлу. Жар пробегает по телу, словно искры от невидимого огня, закладывает уши, и я ощущаю, как мои конечности отказывают.
