Получив разрешение от инспектора училища, Виталий Викторович дождался, когда учитель освободится, и прошел с ним в его кабинет. Учителя звали Карпом Ивановичем Лещевым, и служил он здесь двадцать один год. В его петлице красовался золотой крестик ордена Святого Станислава третьей степени.
— Как же, как же, Ефима Кологривова я хорошо помню. Это был один из самых лучших моих учеников за последние двадцать лет! — Карп Иванович скосил глаза на орденский крестик и удовлетворенно хмыкнул. Верно, орден он получил недавно, скорее всего, по выслуге двадцати лет в училище.
— А может, и самым лучшим. Посудите сами: чтение и письмо — отлично, русский язык — отлично, арифметика и практическая геометрия — отлично! Уж не говорю о географии и истории, ведь по этим предметам у него вообще не было иных отметок, кроме как «отлично». Физика — отлично! А у меня получить по физике годовую оценку «отлично» совсем непросто, поверьте мне! Еще он превосходно рисовал, и, конечно, по рисованию и черчению у него тоже были только отличные оценки.
Даже Закон Божий, что мальчикам дается с трудом, он знал только на «отлично». Круглый отличник, и весьма примерного поведения мальчик. Сейчас, верно, он оканчивает гимназию?
— Нет, он не пошел учиться дальше, — ответил Песков.
— Почему? — искренне удивился Карп Иванович. — У него впереди могло быть большое будущее, поверьте мне!
— Так сложились обстоятельства.
— Да, — покачал головой Карп Иванович.
— Обстоятельства… Жаль. Искренне жаль. Еще кто-либо из моих учеников вас интересует?
— Нет, это все. Благодарю вас… — задумчиво ответил судебный следователь.
Посидев на лавочке и приведя мысли в порядок, Виталий Викторович вышел на Астраханскую улицу, взял извозчика и велел ему ехать в Ямскую слободу.
— Дом Пестряковой, знаешь такой?
— Это тот, где московский следователь остановился? — уточнил возница.
— Именно так, — произнес Песков, удивляясь популярности, которую за малое время успел заиметь в городе Воловцов.
У него, например, такой популярности не было…"
"— Как успехи? — Воловцов с интересом посмотрел на Пескова, пожимая ему руку. — А у меня, — не дожидаясь ответа судебного следователя, произнес он, — все вхолостую: ни господин комиссионер Григорий Наумович Шац, ни вдовствующая дворянка Апполинария Карловна Перелескова ни сном ни духом не ведают никакого отставного солдата Ивана Калмыкова.
