Однако после убийства Кокошиной Попенченко сдрейфил, как говорят фартовые, и решил свинтить…[6]
— Вы успели их ей отдать? — продолжил допрос судебный следователь.
— Нет, не успел, — ответил Попенченко. — А теперь ей моей пятерки уже и не надобно…
— Вот что, господин Попенченко. — Песков решил пойти ва-банк и посмотреть, как на это среагирует допрашиваемый. — Ваш подельник Калмыков арестован и все нам рассказал. Запираться бессмысленно, и только чистосердечное признание может…
— Кто такой Калмыков? — Попенченко, не дослушав следователя, прямо посмотрел ему в глаза и выдержал его взгляд.
— Не знаю никакого Калмыкова…
— Ладно, — спокойно произнес Виталий Викторович и велел привести отставного солдата, дабы провести очную ставку.
Калмыкова привели в допросную и усадили против Попенченко.
— Что это за фраер? — посмотрел на Пескова Попенченко. — А-а, это тот самый Калмыков, который «все вам рассказал»? — Он усмехнулся: — Не знаю такого, начальник.
И, вообще, первый раз вижу, в натуре.
— Значит, вы не знаете этого человека? — пристально посмотрел на Попенченко судебный следователь.
— Не, начальник, не вершаю[7], — с усмешкой ответил Попенченко.
— Я бы попросил вас разговаривать на русском языке, а свои жаргонизмы оставить при себе, — разозлился следователь.
— Понял, начальник, прости, — опустил голову Попенченко.
— Ну, а вы, господин Калмыков, — обратился к отставному солдату судебный следователь, указывая на Попенченко, — знаете этого человека?
— Нет, — ответил Калмыков.
— Я тоже его в первый раз вижу…
Результат был нулевой. Более того, у Пескова появилось стойкое чувство, почти убеждение, что Попенченко и Калмыков и правда впервые видят друг друга.
Это что, тупик?"
"Глава 10
К кому приходил в ночь убийства отставной солдат Калмыков? или Шляпка с мантоньерками
— Ну, и что теперь делать? — спросил Песков, придя к Воловцову и рассказав ему про очную ставку.
— Конечно, то, что Попенченко и Калмыков не признали друг друга, ничего, собственно, не решает. У суда будет предостаточно оснований, чтобы отправить Калмыкова на каторгу. А Попенченко — калач тертый, присяжные его оправдают. К тому же у меня ощущение, что они действительно незнакомы…
— Своим ощущениям надо доверять, — негромко произнес Воловцов.
— И что делать дальше? Передавать дело Кокошиной в суд? — не очень уверенно проговорил Песков.
