Бледная, худая и, верно, непростого характера, как и все старые девы, она прошла к столу, за которым восседал околоточный надзиратель, и, не дожидаясь предложения, села.
— Имя-отчество-фамилия, — строго произнес Петухов.
— Чье, мое? — спросила Наталья и сморгнула. Внутри у околоточного от этого вопроса все заныло; захотелось забросить карандаш в угол, порвать протокольную бумагу в клочья, плюнуть на всю эту мороку, растереть плевок сапогом, отправиться в штофную лавку или в один из ста десяти питейных домов, что имелись в городе, и засесть там да самого скончания дня.
А потом прийти домой и, не раздеваясь, завалиться на холостяцкую кушетку, послав к чертям собачьим и все эти дознания, и полицейскую службу, а вместе с ней и весь свой околоточный участок…
Воловцов хорошо понимал его состояние и даже, в какой-то степени, сочувствовал Петухову. Он и сам не раз сталкивался с подобными допрашиваемыми, которые то ли слишком робели во время допроса и оттого не понимали поначалу вопросов следователя, то ли от природы были непроходимо тупы.
Поэтому он поднялся со своего стула, подошел к Петухову и предложил:
— Позвольте, я допрошу гражданку Квасникову, а вы просто запишете ее показания в протокол. Идет?
— Да ради бога, — похоже, даже обрадовался околоточный надзиратель. Теперь он уже не хотел быть никаким главным, ибо ведомым являться и проще, и спокойнее…
Воловцов сел на место Пастухова, посмотрел на Квасникову и произнес:
— У меня Наталья… как вас по батюшке?
— Григорьевна, — ответила девица и сморгнула.
— У меня к вам, уважаемая Наталья Григорьевна, будет всего несколько вопросов, а потом мы вас отпустим, и вы сможете заняться своими обычными делами, — благожелательно и спокойно начал Воловцов. — Кстати, а чем вы занимаетесь?
— Поденщица я. У кого полы помою, у кого постираю, у кого в доме приберусь.
— Что ж, работа у вас для людей важная и нужная, — констатировал Воловцов. — Значит, встаете вы рано?
— Рано, — согласно кивнула Наталья.
— И сегодня встали рано? — спросил Иван Федорович.
— Да, — просто ответила Квасникова.
— Значит, когда к вам постучался дворник Ефимка, вы уже не спали?
— Нет, не спала, — последовал очередной ответ.
— Вы открыли ему, и что он вам сказал? — Иван Федорович обернулся на околоточного надзирателя, чтобы убедиться, что тот успевает записывать. Пастухов не отставал…
— Он сказал, что из-под дверей хозяйки сочится дым…
— А в котором часу к вам постучал дворник?
— В четверть шестого или около того, — ответила Наталья.
