— Он врет! Он все придумал, я даже и представить себе не мог, что все так обернется…
— Тогда вы расскажите нам, как было, — спокойно и наставительно произнес Песков. — Честно и без утайки. Теперь, сами понимаете, отпираться — только срок себе этим накручивать…
— Я расскажу, все расскажу… — Калмыкова даже бросило в дрожь от нетерпения. — Все, как было…
— Слушаем вас. Только по порядку и с самого начала…
— Он, Ефимка то есть, как-то пришел ко мне в гости, — начал Калмыков, поглядывая то на Пескова, то на Воловцова.
— Было это две недели назад. Он принес водки и закуски, и я удивился, с чего это вдруг, ведь в те разы, когда он приходил ко мне — а приходил он редко, в год раза два-три, не больше, — он ничего с собой не приносил. А он мне заявляет:
«Разговор есть».
Мне бы, дураку, сразу насторожиться: этот парень никогда просто так ничего не делал, а тут, ни с того ни с сего, глядь — и на угощение расщедрился. Но мы всегда только задним умом крепки. Ну, выпили мы, закусили. Честь по чести. Тут он и говорит: «Мне, дескать, помощь твоя требуется в одном деле».
«В каком?» — спрашиваю я.
«Я старуху, хозяйку свою, надумал ограбить. На днях деньги у нее видел. Большие…»
Я говорю, какие, мол, у старух могут быть большие деньги, так, на похороны свои небось припрятала, и не больше. А он мне в ответ:
«Э-э, нет, не скажи. Эта старуха очень богата. Я в ее сундуке, в шкатулке большие тыщи видел. Потому-то она все двери свои всегда на запорах держит и никого к себе не пускает. А посторонним, незнакомым людям и вовсе не открывает…»
Ну, я отговаривать его стал.
Мол, не дело ты, племянничек, задумал. Повяжут нас обоих, тогда каторги не миновать. А он усмехнулся и говорит мне, что, дескать, все продумал и обставит дело так, что комар носу не подточит.
«А тебе, — говорит, — и делать ничего не надо будет, только уворованное унести да припрятать до поры».
— Значит, Ефимка предложил вам быть подельником в задуманном им ограблении своей хозяйки? — задал уточняющий вопрос Песков, но Калмыков даже замахал на него руками:
— Да каким подельником? Разве ж я знал, что он по-настоящему замышляет? Коли б знал, ни за что не пошел бы с ним, Христом Богом вам клянусь.
Ведь он предложил мне только добро старухино домой унесть и там припрятать, не более…
— Хорошо, мы это учтем, — сказал Виталий Викторович.
— Да уж, пожалуйста, учтите, — немного успокоился Калмыков. — Так вот. Конечно, дело это мне было не по душе. Но что делать, коли сродственник помочь просит.
