«Значит, она хранит деньги в шкатулке, а шкатулка лежит в сундуке под ее кроватью?» — спросил он.
«Ага», — ответил я.
Потом мы с ним разговаривали о погоде, об урожае, о моей жизни. Дядька еще жаловался, что не может никак найти постоянную службу, вынужден пробиваться редкими заработками, и спросил, не найдется ли у моей хозяйки работы и для него. Тогда, сказал он, мы-де будем вместе, и у него будет возможность приглядывать за мной. Я сказал, что попрошу хозяйку, чтобы она взяла его на работу. Дядька очень обрадовался и угостил меня чаем с настоящей шоколадной конфектой.
Раньше, давно, когда я был совсем маленький, я ел конфекты, и они мне нравились. А у вас есть конфекты? — простодушно посмотрел Ефимка на Воловцова.
— Нет, — сдержанно ответил Иван Федорович и для пущей убедительности развел руками.
— Жалко, потому что конфекты я очень люблю…
— Мы тебе купим конфет, — пообещал Ефимке Воловцов. — Вот поговорим с тобой и купим тебе конфет, идет? Хоть целый фунт! Только ты все по правде нам расскажи.
— Ла-адно, — протянул Ефимка и улыбнулся.
— А не обманете?
— Нет, не обманем. — Иван Федорович пытался разглядеть и найти в словах и поведении дворника фальшь. Самую незначительную. Или хотя бы какой-нибудь намек на нее. И — не находил, хоть тресни! — Рассказывайте дальше, Ефим Афанасьевич.
— Так вот, — продолжил повеселевший Ефимка. — Вернувшись от дядьки, я пошел к хозяйке, чтобы спросить, нет ли у нее какой работы для него. Она ответила, что нет, какая, дескать, работа. Я опечалился и пошел к себе.
И долго плакал, потому что было жалко дядьку. На следующий день я снова пошел к нему и рассказал, что работы для него у моей хозяйки никакой нет. Он сделался хмурым, а потом спросил:
«Может, мне самому поговорить с ней?»
«Она к себе незнакомых людей не пускает», — ответил я.
«Ну, ты же будешь рядом», — сказал он.
Я согласился. Пришел он не сразу, а через несколько дней. И поздно вечером. От него пахло керосином, и я спросил, чего это от него так пахнет керосином? А он ответил, что был в керосиновой лавке, покупал керосин и, верно, немного облился.
Тогда я сказал, что уже поздно, пусть приходит завтра.
«Но она же еще не спит, — не согласился он. — Я видел в ее окнах свет».
Я знал, что хозяйка ложится поздно. И мы пошли наверх, на второй этаж. Я постучался в дверь. Хозяйка подошла к двери и спросила, кто это.
«Это Ефимка», — ответил я.
Она открыла дверь, и тут дядька оттолкнул меня и вошел в прихожую.
«Вам чего надо?» — возмутилась хозяйка.
