Если ветер ослабнет хоть немного… Одна надежда — не дать догнать себя до темноты. А там гаси все огни и меняй курс в надежде, что корабль не налетит на скалу или островок, которых так много в Эгейском море.
То ли молитвы были услышаны наверху, то ли им просто повезло, но и ветер не стих, и пинк обошел все подводные камни к тому моменту, как небо на востоке посветлело настолько, что стал отчетливо виден горизонт.
И тут удача отвернулась от «Счастливого» — вдали на фоне сереющего неба чернел силуэт шебеки. Той самой, что начала преследование с вечера.
И ветер стих. Не до штиля, но скорость парусника заметно упала.
В этот момент на шебеке выстрелила пушка. С безнадежным недолетом, но приказ лечь в дрейф был обозначен предельно ясно.
— Кто это? И что они хотят? — Стоявший рядом с капитаном д,Оффуа постарался скрыть волнение.
— Пока не знаю кто, — капитан смотрел на преследователей не отрывая глаз, — но вот их желания очевидны. Корабль и груз присвоить, команду и пассажиров схватить и продать.
Где-нибудь в Тунисе никого не будет волновать, что мы свободные люди.
— Но вера! — возмутился д,Оффуа. — Всевышний запрещает обращать в рабство единоверцев!
Ответом была горькая усмешка. Лишь затем последовало пояснение:
— Все верно. Жаль, что кочевникам на тот завет наплевать, им все равно, кого превращать в ходячие вещи. Так что остается немногое — героически погибнуть или стать рабом. Вам лично какой вариант больше нравится?
Дворянин схватился за эфес шпаги.
— Мне больше нравится драться.
Капитан кивнул.
— Хорошая идея. Нас здесь двадцать человек, из которых хорошо если половина умеет хоть как-то обращаться с оружием. Есть шесть пушек, годных лишь отбиваться от фелюк и тартан. Наш главный козырь — скорость против ветра и маневр, но сейчас, как видите, он не сыграет. Поэтому повторяю вопрос. Помните, с вами женщины, им придется особенно туго."
"Вот так. Хорошо, что дамы сидят в каюте под присмотром доброго Джамиля, втравившего их в эту авантюру. О том, что авантюра началась с необдуманного решения самого д,Оффуа, наплевавшего на местные законы в стремлении во что бы то ни стало освободить двоих рабынь, он предпочел не вспоминать.
Также как и про полученные еще в Париже инструкции соотечественников — рабов только выкупать, на что послу выделялся отдельный бюджет.
Нет же, решил причинять добро. Теперь придется расплачиваться, причем не только ему. Как выяснилось — без вариантов. Или…
Чему-то же его учили.
