А как вырваться из Грунска? Сбежать? Где и на что жить? Оставался один путь: найти богатого супруга. Девушка твердо решила: если ей попадется мужик с толстым кошельком, то она сделает все, чтобы пойти с ним в загс. Возраст, внешность, наличие жен и детей от других браков, свекровь-змея, свекор-кровопийца – все это в расчет не принимается. Главное – деньги, чем их больше, тем лучше. Ради переезда в Москву Мавра согласна была любить безумного деда или пьяницу, или развратника, или черта лысого, главное – сбежать из убогого Грунска подальше и никогда в него не возвращаться.
Да только в село не приезжали женихи, о которых мечтала Мавра, поэтому ей будущее рисовалось в черных тонах. И вдруг предложение Анны. Дочь алтарника мигом ответила:
– Да. Когда начинать работать?
Она подумала, что в санаторий, наверное, приезжают не только простые работяги, но и начальство. Совсем неплохо стать женой директора. Понятно, что в доме отдыха бегать с трепкой и веником не весело. Но это шанс выбраться из болота, в котором она живет.
Через неделю Мавре стала нравиться ее дополнительная работа. В пансионате отдыхало много молодежи, а общаться со сверстниками намного интереснее, чем с бабками в храме, которые постоянно говорят о грядущей смерти. Работу в церкви девушка бросить не могла, полы там она мыла исправно и только ждала момента, когда наконец появится он, тот самый, богатый. Но денежных мешков на горизонте не мелькало.
Как-то раз в субботу после всенощной Ильина зашла в правый придел, стала чистить подсвечник у иконы Пантелеймона-целителя и услышала голос:
– А исповедь уже была?
– Опоздала ты, Нина, – ответил Андрей Алексеевич, – но батюшка в алтаре, могу его попросить выйти.
– Век тебе благодарна буду, – ответила женщина, которую Мавра сразу узнала по голосу, да и Ниной звали только одну прихожанку, Короткову, медсестру из местной больницы. Там лечились жители близлежащих деревень.
Через некоторое время до Мавры донесся бас священника:
– Что ж ты, голубушка, на службу-то не явилась?
– В роддоме дежурила, – ответила Нина.
– Говори громче, – велел церковнослужитель.
– Вдруг кто исповедь мою услышит, – возразила Нина.
– Главное, чтобы тебя Господь услышал, – отрезал священник. – Оглянись, нет тут никого. По домам народ разошелся, одна ты объявилась. Исповедываться собираешься? Если нет, то завтра под причастие не подходи.
Нина стала излагать свою историю.
