– Смотри-ка, – удивилась Ильина, – значит, мальчику не достался мозг мамаши-идиотки, он пошел в отца! Держись от него подальше, он определенно мерзавец!
– Почему вы так думаете? – удивился я.
– С тех пор как один монах[7] доказал, что горошины получаются разными по четкой, никогда не изменяемой схеме, люди перестали поражаться тому, что у писателя рождается сын или внук с литературными способностями. А у вора непременно кто-то из детей станет преступником!
– Генетика, безусловно, играет огромную роль, – согласился я, – но очень многое зависит от воспитания.
– Не спорь со мной, – нахмурилась Мавра, – яйца курицу не учат! И что он хочет от тебя, мой ангел?
Я пару секунд колебался, но потом рассказал про Якова Димкина, Вадима, Боброва…
– Значит, я права, мальчишка уродился в своего отца-мерзавца! Андрей Алексеевич отличался хитростью и изворотливостью, – воскликнула Мавра. – О, боже! Моя сестра никогда не отличалась умом…
Мавра замолчала, потом продолжила:
– Зря я разгорячилась. Можно ли обвинять медведя в том, что он не способен исполнить партию Одетты-Одиллии в балете «Лебединое озеро»? А? Отвечай, Ванечка.
– Это животное не создано для танцев, – улыбнулся я, – максимум, на что способен Топтыгин, это покружиться на месте на задних лапах.
– Никто не злится на Михаила Потаповича за неумение исполнить гранд батман, – уже спокойным голосом продолжала пожилая дама. – И мне не стоит кипеть из-за давно покойной сестры. Головой она пользовалась исключительно для того, чтобы в нее есть.
Ванечка, тебя интересует личная жизнь Олимпиады?
– Да, очень, – признался я. – При жизни Липы еще не было интернета, соцсетей. Сейчас граждане с энтузиазмом сообщают всем, как ведут себя их соседи, друзья, коллеги. Да и про себя пишут что надо и не надо. Во времена моего детства тоже было в достатке сплетников, но ареал их деятельности ограничивался коммунальной квартирой, двором, местом работы. По всей стране весть о том, что Марию Ивановну в отсутствие мужа посещает Петр Петрович, не разносилась.
Поэтому о вашей сестре во Всемирной паутине сведений нет, она человек из доайфоновой эры.
– И слава богу, – обрадовалась Мавра, – я все тебе расскажу. Понимаю, конечно, что ты сообщишь информацию для Вениамина. Так вот, если он запоет песню о том, что хочет помочь своей нищей, немощной, престарелой тетке, то объясни ему, что я ни в чем не нуждаюсь, прекрасно обеспечена, у меня есть мальчик, которого я воспитала, он добился успеха.
