Особенно тяжело было смириться с тем, что люди за её спиной теперь шушукаются, с увлечением обсуждая такой поворот в её судьбе. Ей даже завидовали. Ещё недавно ёжилась от сочувственных взглядов, а теперь не знала, куда деться от завистливых замечаний. К тому же, все были уверены, что она с радостью свалила на своего отца все свои проблемы, и за это было немного стыдно, когда понимала, что возразить ей, по сути, нечего. Никогда не любила находиться в центре внимания, а тут как назло — такое важное событие в жизни, в её жизни, а все вокруг обсуждают.
И никому дела нет, что она из-за этого переживает. Вот и Дмитрий всегда разговаривает с ней так, словно она какую-то банальную истину не в состоянии понять. Ему, наверняка, и в голову не приходит, что в ней переживаний накопилось больше, чем радости. И что она не сильная, как он, что не умеет отгораживаться от чужого мнения. Это он — скала…
Иногда Дмитрий на самом деле напоминал ей скалу, такой же непробиваемый и холодный. У него всё было чётко прописано: каждый день работа, всё по порядку, никаких неожиданностей.
А тут они ему на голову свалились, и Гранович этому был не рад, Марина была в этом уверена. Не злился, не выходил из себя, но порой его недоумение в глаза так и бросалось, и хмуриться иногда начинал, непривыкший к детям, их любопытству и шуму, который они с лёгкостью устраивали. Ей Дмитрий никогда не жаловался, разве что об Эле говорить пытался, которая, кажется, устроила на него охоту по всем правилам. По крайней мере, Гранович этого всерьёз опасался.
Марина не могла точно сказать, что дочь в новом знакомом так заворожило, но была уверена, что та не напугана им, даже если и отказывается до сих пор с Дмитрием разговаривать. Что-то такое она в нём для себя увидела, возможно, мужскую силу, до которой ей раньше дела не было, и теперь оторваться не может, сблизиться хочет, но не решается, да и Гранович не торопится ей открываться, а уж тем более делать первый шаг, скорее наоборот, отталкивает её, напуганный таким отношением.
И оба они ведут себя, как дети. Марина-то это понимала, и если дочери такое поведение прощала, она, в конце концов, слишком мала, чтобы свои поступки обосновывать, как дяде Диме хотелось бы, то, как сказать об этом Дмитрию — Марина не знала. Вряд ли он захочет слушать её советы, а уж тем более им следовать. Он, наверное, ждёт не дождётся, когда сможет уехать из этого дома. Ему здесь с некоторых пор неуютно и неспокойно стало, а вот Марина рада была, что он здесь.
