В этот момент было совсем не важно, что он о ней подумает. И Дмитрий ничего не говорил, правда, глаз с неё не сводил, потом протянул ей сползший шарф.
— Спасибо, — пробормотала Марина. В последний раз к зеркалу подошла, перед которым одевалась целых десять лет каждый день, медленно обмотала длинный шарф вокруг шеи и понимала, что намеренно медлит: ей очень страшно выйти за дверь. Это её дом, которого больше нет, и она никогда сюда не вернётся. А как дальше будет — хуже или лучше, ведь никто не знает, никто не поручится.
— И много вы… уже магазинов открыли? — спросила она, когда они с Грановичем по лестнице спускались. Ей необходимо было на что-то отвлечься, иначе непременно заплачет.
— Это третий.
— А всего сколько?
— Пять. Гипермаркетов пять, есть ещё супермаркеты, кафе, пара кинотеатров, ресторан в Питере. Несколько фабрик, кое-что из товаров сами производим.
Марина с шага сбилась, остановилась и только смотрела на него. Гранович на неё обернулся.
— Что? Ваш отец — обеспеченный человек.
— Обеспеченный?
— А разве нет?
— Я всегда думала, что обеспеченные люди, это когда две машины на семью, трёхкомнатная квартира и дача… не очень далеко от города.
Дима усмехнулся и остановился у подъездной двери, дожидаясь, когда Марина спустится.
— Да? Значит, у нас несколько разные понятия об обеспеченности.
— А вы, Дмитрий Алексеевич, тоже… обеспеченный человек?
Он дверь перед ней распахнул и вперёд пропустил.
— Не настолько.
Вот зачем спросила? Какое ей дело?
Дети уже сидели в машине, устроились на заднем сидении, Марина к ним села, а Гранович на переднее сидение.
— Домой, Дмитрий Алексеевич? — спросил водитель, а тот кивнул.
Марина почувствовала, как Эля к её боку прижалась, глаза опустила, и увидела, как дочь снова открыв рот на Дмитрия смотрит.
— Эля, — одёрнула она её, а Гранович услышал и обернулся. На детей посмотрел, только как-то настороженно, словно оценить степень опасности пытался. И если Антону по взрослому руку протянул, то на Элю поглядывал с опаской.
А та ещё так на него смотрела, глаза вытаращила, а потом лицом Марине в бок уткнулась. Той так неудобно за неё стало. Она Грановичу улыбнулась, а дочь по голове погладила. И только на Антона предостерегающий взгляд кинула, когда тот от смеха фыркнул.
Дмитрий на сидении развернулся, минуту молчал, раздумывая о чём-то, наверное, о том — подыскивать ему квартиру уже сейчас или повременить.
