— Мама, скажи ему!
— Растяпа!
Марина только глазами на них хлопала, потом взмолилась:
— Прекратите оба, как вы себя ведёте?
Николай Викторович рассмеялся. С дивана поднялся, и пиджак снял, подхватил Эльку на руки.
— А мы салфетку повяжем на шею, да? У мамы попросим. А вообще, я есть хочу.
— И я, — согласился Антон. Уловил момент, когда Марина отвернулась, и новый телефон в карман джинсов сунул.
— Вкусно? — спросила Марина, уже за столом. — Я торопилась.
— Очень вкусно, — кивнул Стеклов. И вместо благодарности, вдруг похвалил: — Молодец.
Марина неожиданно вспыхнула и сама над собой рассмеялась. А Антон вдруг спросил:
— А вы, правда, наш дед? Самый настоящий?
— Выходит, что так.
Марина встревожено за сыном наблюдала.
— Круто, — заявил тот после короткой паузы.
Николай Викторович усмехнулся.
— Я тоже так думаю.
— У нас никогда деда не было.
— Да?
— Только бабушки. А теперь и вовсе одна. Правда, у неё Саныч есть.
— А это кто?
— Этот бабушкин жених, — совершенно серьёзно заявила Эля и брата локтем толкнула.
— Я не буду это есть, — она потыкала вилкой в кусочки болгарского перца.
— Эля, — шикнула на неё Марина и строго посмотрела. Девочка насупилась и голову ниже опустила.
А Стеклов рот салфеткой вытер и весело хмыкнул.
— Значит, у бабушки есть жених. Интересно вы живёте.
— Ничего интересного, — ответственно заявил Антон, а Марине сразу жарко стало. Заметила, как Николай Викторович бросил на неё быстрый взгляд, но намеренно отвернулась, побоялась с ним глазами встретиться.
Стеклов, наверняка, уловил некоторое напряжение, а может странность в словах Антона, а Марине не хотелось портить вечер, что-то объяснять ему, признаваться в том, что всё не слишком удачно в её жизни. Что кроме детей и похвастать-то, в принципе, не чем.
После ужина дети в детской с подарками возились, Эля громко восторгалась кукольным домом, прыгала, пыталась брата привлечь к строительству, но тот отказался наотрез, и ей пришлось довольствоваться рассматриванием мелких деталей и частей. А Марина с Николаем Викторовичем на кухне пили чай и фотографии смотрели.
Стеклов был заинтересован не на шутку, и этот его интерес Марине очень льстил. Он слушал её, внимательно, не перебивал, и, кажется, на самом деле всё запомнить старался.
— А это я, первое сентября, — она пальцем в потускневшую со временем фотографию ткнула.
— Косы-то какие.
— Да, я до восьмого класса с косичками ходила. А потом все девочки начали делать стрижки, краситься, вот и я… поддалась.
