Мы вчера с тобой час по телефону разговаривали.
— Так то телефон! А теперь я сама вижу.
— Что ты видишь?
— Что дети от него не отходят. Особенно Элька. Она от него на пять шагов хоть когда-нибудь удаляется?
Марина у стола остановилась, снова на Димку взгляд кинула.
— Иногда удаляется. Иногда…
— Но что-то тебя беспокоит?
— Да нет, просто… Игорь в последнее время едва ли не каждый день приезжает, — очень тихо поделилась с подругой Марина. — И оказывается, они с Димкой уже поговорить успели. Он мне сегодня сознался.
— Дима?
Марина кивнула.
— И Игорь сегодня вёл себя странно. Цветы мне подарил, представляешь?
Тома громко хмыкнула, спохватилась, и сама над собой рассмеялась, когда Марина ей кулак показала.
— Женщины, мы сегодня за стол сядем или нет? — поинтересовался муж Тамары. — Кушать хочется, между прочим!
— А я тебе говорила: поешь дома! А теперь ты ноешь?
— Чего это я дома есть буду? Я место берёг на Маринкины кушанья. Она и раньше хорошо готовила, а теперь всё должно быть, как в ресторане.
Я должен всё попробовать!
Марина улыбнулась, пообещала:
— Ещё десять минут. Потерпите! — А когда к Томе повернулась, продолжила шёпотом: — И что мне со всем этим делать, я просто ума не приложу.
— Детьми, говоришь, занялся?
— Ну, раз он Эльку к себе домой даже забирал…
— Это точно серьёзно. Интересно, как его мадмуазель это восприняла.
— А Димка бесится.
— Что вполне понятно.
— Я спорить не буду, но я не могу постоянно его успокаивать. Я просила Игоря не являться к нам каждый день, но он меня не слушает.
А если я Диме пожалуюсь… Боюсь подумать, что будет.
Марина на спинку стула облокотилась, другую руку в бок упёрла, и подскочила от испуга, когда Гранович её сзади приобнял. Посмотрела на него и рассмеялась.
— Ты с ума сошёл? У меня сердце остановилось!
Он поцеловал её в щёку.
— Нужно сплетничать с меньшим воодушевлением.
— Мы не сплетничали!
— Конечно. Антон, куда стул утащили? Обратно к столу поставьте!
— Тётя Тома, тётя Тома, — Элька подбежала и подёргала Тамару за рукав.
— Ты видела, какие цветы мне дядя Дима подарил? Настоящий букет!
— Да ты что?
— Да, — Элька важно кивнула. — А Антон — дурак, он надо мной смеётся!
— Эля! — Марина возмущённо посмотрела. — Так нельзя говорить!
Антон стул к столу вернул, придвинул, и заявил:
— Ей можно. Она ведь даже слово ""бутерброд"" выговорить не может!
Эля с отчаянным воплем на него кинулась, а Антон рассмеялся и принялся лениво отмахиваться от сестры.
