С Игорем поговорить так и не удалось, он снова пропал, и телефон выключил, дети, в честь пятницы, ночевали у бабушки, у матери Игоря был частный дом в черте города, не так уж и далеко от них, в нескольких автобусных остановках. А Марина с ума сходила, оказавшись дома в полном одиночестве. Ходила по квартире, что-то делала, что-то прибирала, вряд ли замечая результат своих трудов. Думала о том, что делать, мысленно с мужем разговаривала, приводила какие-то доводы, которые казались ей очень важными, и оспорить их возможным не представлялось, по её представлениям, а то вдруг поддавалась отчаянию и плакать начинала.
Правда, собственные рыдания в тишине квартиры казались ещё более страшными и бессмысленными. Себя становилось очень жалко, и Марине было противно, она замолкала и только дышала глубоко и с надрывом, пытаясь вернуть себе самообладание и способность мыслить здраво. Хотя, откуда здравость взять, думая о том, что любимый муж сейчас с другой, молодой и красивой. А Марине ей нечего противопоставить.
Да, не уродина и даже не дурнушка, и не глупа, но всё это есть и у Даши, Марина об этом точно знала, иначе Игорь бы в неё не влюбился. А Маринины двадцать три года, лёгкость и задор, ушли безвозвратно. У неё семья, дети, ей порхать и планы на личную жизнь строить недосуг. Да и личной жизни у неё быть не может по определению, у неё же муж. А если ему её жизнь не нужна, то, что с ней делать?
Тоже изменить ему? Отомстить, отыграться, зуб за зуб… Как там ещё говорят?
Вот только это не в её характере.
Она мужа любит.
Антон позвонил вечером и в трубку зашептал:
— Бабушка кормит нас пшённой кашей.
Марина через силу, но улыбнулась.
— И зачем ты мне это говоришь?
— Я не говорю, я жалуюсь. Мам, можно мы домой?
— Нет. Не обижай бабушку.
— Да кто её обижает? Они с Санычем и на пару эту кашу съедят. А Элька ноет, мам.
— Скажи ей, что завтра сырники сделаю вечером.
Сын шумно вздохнул в трубку, когда понял, что ничего от матери не добьётся, пшённой кашей не разжалобит, и ночевать у бабушки всё-таки придётся.
"
"— Ладно, — проворчал он вполне по-взрослому. — Останусь. Хотя, здесь жутко скучно. Интернета нет.
— Ужасно, как мы можем так над тобой издеваться!
— Не смейся, мам!
— Да я не смеюсь.
— А папка дома?
Марина до боли сжала в руке телефонную трубку. Очень осторожно сглотнула, потом кашлянула в сторону, и, стараясь не сорваться и говорить ровным тоном, ответила:
— Да, только что пришёл. Он в душе, Антош.
