— Да, когда дети уезжают, мне тоже не по себе становится. Так непривычно тихо.
Дима зашевелился, всколыхнув воду в ванне, руки на бортики положил, а голову у Марины на груди устроил. Улыбнулся, когда рука Марины по его груди прошлась. Она сидела позади него, ногами за талию обнимала, и то и дело прикасалась к нему, гладила, дотрагивалась, разглядывая в нём что-то, находясь в более выгодном положении, чем он. Грановичу же оставалось лишь лежать и удовольствие получать. Правда, заговорить вот решил.
Марина островок пены от его плеча отогнала, после чего запустила мокрые пальцы в волосы Дмитрия.
— А с чего это вдруг он решил детей среди недели забрать?
Марина плечами пожала.
— Может, соскучился?
Гранович сдержал скептическую усмешку.
— Или внял твоим уговорам. Ты ведь уговаривала?
— Нет, — слегка возмутилась Марина.
— Уговаривала.
— Дим, он их отец!
— Знаю. И ты хочешь, чтобы они общались, как можно больше.
— Не как можно больше, а просто общались. Это ведь нормально.
— Наверное.
— Наверное? — удивилась она.
— Ты когда маленьким был, папу любил?
Дима руку из воды поднял и пригладил взъерошенные Мариной волосы.
— Смотря, что ты подразумеваешь под этим словом. Мой отец — военный человек, до мозга костей военный. Он дома нас с матерью строил так же, как своих солдат в части. И я любил его, боготворил прямо, пока не достиг переходного возраста.
— Начал ему противостоять?
— Скорее революцию устроил. И стал самым большим отцовским разочарованием. Два года в военном училище, после чего я ясно дал ему понять, что военным не буду.
Марина не на шутку заинтересовалась.
— Как?
А Дима плечом дёрнул.
— Перестал учиться, и из училища меня, в итоге, вышибли. Отец был в ярости. А уж когда я на экономический факультет без всяких проблем поступил и в армию не пошёл, отец со мной разговаривать перестал.
— А сейчас?
— Да уж сколько лет прошло. После смерти мамы помирились. Это тринадцать лет назад было. Сейчас отец уже генерал, в Москве живёт, у него новая семья. Девчонкам-близнецам по десять лет.
Марина попыталась в лицо ему заглянуть.
— Правда? А ты с ними общаешься?
— Ну, бывает заезжаю на праздники… раз или два в год.
— Вы же в одном городе живёте!
— И что? Марина, у него жена, можно сказать, моя ровесница. У них своя семья, зачем им я? Чтобы смущать? Нет уж, я никогда и никому не навязываюсь.
Марина усмехнулась, за шею его обняла и в щёку поцеловала.
— Одинокий волк!
— Марин, он до сих пор мне простить не может, что я по его стопам не пошёл.
