— Откуда ты его принесла? — потребовала ответа Марина, разглядывая маленькое почти оранжевое и чересчур лохматое существо.
— Из садика, — заикаясь и уже не сдерживая слёзы проговорила Эля, продолжая комкать подол платья.
— Когда?
— Вчера…
— Но я не видела…
— Я его в рюкзак посадила!
Марина на Дмитрия поглядела, выразительно глаза закатила, а тот усмехнулся. Под ноги себе смотрел, где котёнок с колбасой уже закончил, и теперь с интересом поглядывал на собравшихся вокруг людей. Маленькой головой крутил, ушами шевелил, а на мордочке только глаза огромные и усы в разные стороны торчат.
Хвост свой, достаточно облезлый, на полу разложил, потом умываться принялся. Эля подошла и присела рядом с ним на корточки, погладила котёнка, прикладывая при этом слишком много сил, котёнка от её стараний даже к полу прижало.
— Ему месяца полтора, не больше, — сказал Гранович, тоже присев на корточки.
— Полтора, Дим! Он слишком маленький, что мы с ним делать будем?
— Ну, колбасу он ест.
Марина подошла ближе, разглядывая зверя.
— Тощий, грязный… Господи, у него, наверняка, блохи.
Эля сидела рядом с котёнком, который уже позабыл, что от неё прятался, и теперь лапкой с её поясом платья игрался. А девочка взгляд с матери на дядю Диму переводила, и Гранович мог поклясться, что в эту минуту её взгляде отражались вполне взрослые раздумья. В конце концов, она с корточек поднялась, и к нему шагнула, протягивая руки. За шею его обхватила и принялась горько всхлипывать, не обращая внимания на то, что взрослый дядя от такого её поступка оторопел.
— Давай его оставим! Я хочу! Я его уже люблю! Пожа-алуйста!
Марина пальцы к губам прижала, надеясь улыбку спрятать. А Дима поднялся, продолжая девочку на руках держать, в растерянности на Марину глянул, потом по детской спине ладонью провёл.
— Прекрати реветь, — попросил он.
— Сёма будет хорошо себя вести!
— Она уже и имя ему выбрала! — попробовал возмутиться Дмитрий, но Эля голову от его плеча оторвала, посмотрела несчастными заплаканными глазами и носом шмыгнула.
— Мы его оставим?
Её губы дрожали, а из глаз снова слёзы потекли. У Дмитрия вырвался стон.
— Пообещай мне, что у него не появится восемь братьев и сестёр. Он один, Эля!
— Да, да!
Его снова за шею ручками обхватили, на этот раз крепче, но почти тут же отпустили и принялись из рук выворачиваться. Дима опустил девочку на пол. Она котёнка подхватила, прижала к груди, а новоиспечённый Семён протестующе мяукнул.
