Но Марина всё равно позвала:
— Тоша.
Антон вернулся, за ручку дверную уцепился и вперёд наклонился, почти завис.
— Ну, мам!..
Она улыбнулась.
— Я помню, я больше не буду тебя так называть.
— Чувствую себя мелким, как Элька, — пожаловался он.
Дверь закрыл, а Марина тут же улыбаться перестала.
— Да, пора привыкать, что ты взрослый. И всё понимаешь.
— Я это не буду. — Элька показала пальчиком на свою тарелку и на омлет в ней. Марина на дочь обернулась и посмотрела умоляюще.
— Эля, давай без капризов. Мы и так опаздываем.
Она насупилась.
— Но я, правда, это не хочу. — Посмотрела на брата, который жевал, не обращая внимания на её жалобы, и глаз от телевизора не отрывал. — Тош, а ты это хочешь?
— Не приставай к брату, — отругала её Марина. — Он не будет за тобой доедать.
Плюшевый медведь со смешными висячими лапами был усажен на соседний стул, Эля локоточками в стол упёрлась, со стула приподнялась, чтобы до тарелки с бутербродами дотянуться.
— Хлеба поем, — решила она, но всё-таки у матери разрешения попросила.
— Мама, можно?
Марина кофе свой допила, посмотрела на часы на стене, и рассеянно кивнула. Затем полупустую чашку на край стола поставила, и сказала:
— Доедайте и одевайтесь. Антон, слышишь? Оторвись от телевизора на секунду.
— Да слышу я, мам.
— Хорошо. Я отца разбужу. — Прежде чем из кухни выйти, снова на часы посмотрела.
Вчера Игорь вернулся едва ли не в полночь. Пришёл, выглядел уставшим и, вообще, каким-то замученным, словно на нём и правда, пахали. Или притворяться научился хорошо.
Захотел ужинать, Марина с постели встала, чтобы его накормить, и спросить его ни о чём не осмелилась, за что на себя же и рассердилась. Позже в постели рядом с Игорем лежала, спиной к нему повернувшись, и думала об этом, таращась в темноту. Почему опять струсила?"
"В комнату вошла, и дверь закрыла, остановилась у постели, глядя на спящего мужа. В голове целый вихрь мыслей, надежд, сомнений и страхов. И понадобилась пара секунд, чтобы справиться с эмоциями и заставить себя, совсем как раньше, к Игорю наклониться, дотронуться до его плеча и спокойно позвать:
— Игорь.
— Голос сорвался и совсем другим тоном позвала: — Милый, просыпайся.
Он шумно вздохнул, на спину перевернулся, но глаз так и не открыл. Только руку на подушку закинул. Марина вглядывалась в его лицо. Такое родное, знакомое ей каждой своей чёрточкой. Руку подняла, хотела лба Игоря коснуться, чтобы волосы убрать, но муж вдруг глаза открыл и посмотрел на неё.
