Только в ней нет добрых волшебников и не происходят чудеса. Здесь всем головы с плеч сносят. Зазеркалье моей сказки будет иным.
Делаю несколько шагов по мягкому ворсу ковра, в пальто становится жарко. Оглядываю комнату, все дорого и красиво, но без вкуса. Точно бордель, широкий диван, хрустальные бра и яркое кресло рядом со стеклянным столиком. Хотя откуда мне знать, как оно в борделях?
Надо собраться и прекратить трястись, обратно уже ничего не вернуть. Надо было думать раньше, когда предлагала Перовой эту авантюру, когда она начала отговаривать, но согласилась.
Можно было еще отказаться от медосмотра в ее семейной клинике, а потом просто не прийти на аукцион. Но я слишком люблю свою дочь и совсем не ценю себя как женщину и личность. Разве от меня убудет? Ну, трахнут, ну, откроется обман, может, и не убьют, а ребенок будет здоров.
Смотрю куда угодно, только не на мужчину, выхожу на середину комнаты, останавливаюсь. Вот бы сейчас закрыть глаза, а открыв их, оказаться дома с бабушкой и Ангелиной.
— Тебе страшно?
— Нет.
Соврала, хочу, чтобы все быстрее началось и закончилось. Половина суммы уже есть на счету, вторая будет только утром, таковы условия аукциона. Обладатель лота должен убедиться лично, что я девственница.
— Почему тогда дрожат твои пальцы?
— Немного неуютно.
— Тебе приходилось продавать и предлагать себя раньше?
— Нет.
— Что же изменилось?
Дальше какой-то сумбур, вопросы, мои ответы, аромат парфюма, сигар, немного алкоголя, кожи и дорогой ткани костюма.
Рецепторы обострились, я так отчетливо все это чувствую, словно кошка.
Мужчина отворачивается, подходит к бару, наливает себе в бокал алкоголя, садится в кресло, которое ярким пятном выделяется на фоне темного интерьера, и снова уничтожает взглядом.
Может, он извращенец? Сейчас на меня наденут наручники, ошейник, в рот засунут кляп, поставят раком и будут всю ночь насиловать в извращенной форме.
Я не исключаю такого расклада.
Я знала, на что шла.
Когда он просит раздеться, теряюсь, но выполняю просьбу. Ползу на четвереньках голая, к его ногам. Нет, не как кошка, что ждет ласки от своего хозяина и рада ему, а как побитая собака, готовая кинуться в сторону от любого резкого движения.
Когда оказываюсь совсем близко, сажусь на колени, снова смотрю в его глаза. Становится холодно, так, что трясет, это стресс, надо было выпить коньяка в клубе перед отъездом.
