Они не смогут делить меня, а я не буду стоять между ними.
ЧАСТЬ 44
Тишина давит и напрягает.
В этой вязкой субстанции слышен лишь звон приборов, шелест салфеток, монотонное тиканье часов на стене гостиной. У меня обострены чувства, я слышу все в несколько раз сильнее и чувствую острее.
Вот мужчина скребет ножом по тарелке, а кажется, что режет железом стекло, от этого мурашки бегут по коже, вот отправляет кусок мяса в рот и жует его, запивая вином.
Прикладываю пальцы к губам, меня сейчас вырвет от запаха, от вида, от всего происходящего вокруг.
Дешевый спектакль, вот только понять не могу, для чего или для кого он? Для чего этот ужин за огромным столом, мясо, икра, вино?
— Почему не ешь? Очень вкусно, это отлично приготовленный стейк, люблю с кровью, в этом есть нечто первобытное.
Господи, с кровью! Кто бы сомневался, что это животное не любит такое.
— Зачем все это? Зачем вообще я здесь?
— У нас семейный ужин, но ты лихо так уделала Андрюшу, — Чернов улыбается, снова режет мясо, указывая на Сафронова столовым прибором.
— Сучка злобная, а такая милая девочка была.
— Я была милой дурой, а ты мной воспользовался, — отвечаю, даже не глядя на этого Андрюшу, переросток, ему сейчас уже сорок два года, а выглядит жалкой шестеркой, которая строит из себя невесть что.
Сафронов сидит напротив меня, ковыряется в тарелке, много пьет, на лбу испарина, а на щеке царапины от моих ногтей, Чернов во главе стола, улыбается так по-отечески, рассматривая нас как неразумных балованных детей.
Я не боюсь их.
Сафронова особенно, это тварь, падаль, которая не стоит внимания. Ему плевать на всех, кроме себя, а еще он наркоман, это видно, причем со стажем. А у него ведь есть семья, жена, даже дети, насколько я знаю. Зря, что мы не имеем права выбрать себе родителей.
Сейчас его отпускают наркотики, еще немного, и начнется ломка, уже дрожат пальцы, и сам дерганый и нервный. Я видела таких, когда подрабатывала в частной клинике по реабилитации наркоманов и алкоголиков.
— У нас нет семьи, и поэтому этот спектакль ни к чему. Мне нужен мой телефон, позвонить бабушке, пусть вернут вещи.
Смотрю в глаза моего похитителя, я уже успокоилась, привела себя в порядок, ворот платья, конечно, испорчен, да и на губе ссадина, но я это переживу.
Я не знаю, что он задумал и какой у него план, но, скорее всего, это шантаж, ему что-то нужно от Тимура и Захара.
